Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 63 – Рина Раш

— Дима... я развожусь с мужем, — начинаю говорить, голос не слушается, дрожит. — Я беременна, — на секунду закрываю глаза, слыша биение своего сердца, — и сейчас не хочу ни о чём больше думать...

Но моё признание лишь подталкивает Диму к решительным действиям. Улыбнувшись, он отвечает спокойным голосом:

— Жизнь одна... развод с мужем не повод оставаться одной, — продолжая заглядывать глубоко в мои глаза, уверенно добавляет: — И твоя беременность меня совсем не пугает.

Его искренность ощутима даже сквозь тишину помещения. Чувство благодарности к Диме наполняет меня теплом, но одновременно смущением и растерянностью. Ощущаю его тёплое дыхание, его горячие губы на своей шее. Закрыв глаза, прислушиваюсь к себе, к своему неугомонно бьющемуся сердцу. Оно подсказывает, что дружба с моей стороны останется прежней.

Внезапно открывается входная дверь, и я мгновенно реагирую, опередив взгляд Димы. Тот на мгновение замирает, но руки не отводит.

— Руки убрал от моей жены! — рявкает с порога Богдан. Глаза сверкают огненным блеском.

Богдан начинает заворачивать рукава рубашки, которая натянулась так, что пуговицы готовы оторваться от сильного дыхания. Я одёргиваю руки Димы со своей талии и встаю перед ним загораживая. Он же отводит своими руками меня в сторону, но я не поддаюсь и встаю между двумя сильными мужчинами, раскинув свои руки в стороны.

Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди. Страх за происходящее окутывает меня с головы до ног. Богдан стреляет своим разъярённым взглядом в Диму, поверх моей головы.

— Богдан, — сглатываю сухую слюну, — не надо. Мы с Димой друзья! — говорю решительно, стараясь сохранить дистанцию.

Да, именно эта фраза становится решающей точкой в нашем с Димой диалоге, который завершается столь потрясно и резко. Я не вижу его лица, но надеюсь, он услышал мои слова и понял серьёзно.

— Как ты узнал, что я здесь? — повторяю. Но Богдан молчит, только глаза выдают его глубокую задумчивость.

Сердце громко грохочет внутри, и я отчётливо ощущаю каждый его быстрый удар о грудную клетку. Лёгкий ветер нежно касается выбившихся прядей волос из быстро сделанной на скорую руку причёски — вывернутого хвоста, чуть-чуть щекоча скулы и словно беззвучно шепча: «Успокойся, перестань волноваться». Смотрим друг на друга в полной тишине, секунда за секундой. Ещё мгновение и Богдан сдержанно отвечает:

— Это сейчас неважно, — сжимает крепче моё запястье. — Главное, ты сейчас не с ним. Мне не нравится, что он трётся возле тебя.

Мои брови инстинктивно поднимаются, удивляясь его словам.

— Нравится тебе или не нравится, я сама буду решать с кем общаться, — заявляю твёрдо. Каждое моё слово сопровождается движением поднятых бровей, подчёркивающих уверенность. — Если хочешь, чтобы мы хоть как-то общались ради наших детей — держи своё мнение при себе. А если вспомнить с кем тёрся ты, — подчёркиваю «ты», — то я могу сейчас вернуться к Диме, либо поехать домой к родителям, но никак ни к тебе.

Богдан замирает и его лицо утрачивает всякое выражение. Лишь еле заметный прищур наружных уголков глаз даёт понять, что он осмысливает услышанное. Снова молчим. Его мягкие губы вытягиваются в строгую линию, заставляя задуматься, что сейчас творится в его голове.

Он сдерживается, ведь раньше я никогда не предъявляла ему требований подобным образом.