Книга Развод или Открытый брак, страница 2 – Лина Шир

Наша новая жизнь в Москве должна быть настолько идеальной, что я уже представляю, как мы с Рустемом будем проводить вечера вместе, а на выходных будем выбираться в музеи или галереи. Безумно люблю живопись и монотонные рассказы в музеях, где обычно Рус засыпает.

— Ну все, давай, а то опоздаешь! — подталкивает меня Тася, и я наконец-то обнимаю ее и быстрым шагом направляюсь за людьми, которые тоже направляются в столицу.

Руки дрожат, когда я протягиваю билет и паспорт, но это от прилива адреналина. Стоило бы выпить бокальчик вина перед тем, как отправляться на борт, но нет, я хочу быть абсолютно трезвой, чтобы запомнить нашу встречу. Мы с Рустемом не виделись пять месяцев. Нет, конечно же, видеозвонки и просто звонки были нашей определенной традицией. Каждый вечер, когда у него не было работы, мы созванивались по видео и пили вино и обсуждали фильмы или отделку нашей новой квартиры. Здесь, в Лейпциге, у нас была небольшая квартирка. Уютная и сделанная специально под нас, но та квартира, которую Рус сумел купить спустя три года работы в компании, была просто огромной. Удивительно, но я только сейчас допустила мысль о ребенке, которого можно было взять из интерната. Места хватит для всех, вот только будем ли мы с мужем любить его, как своего собственного. Да, это эгоистично, но... мы по-другому воспитаны.

Мое место у окошка, и я наблюдаю за тем, как усиливается ветер и где-то вдалеке развеваются флаги, которые возвышаются над зданием аэропорта.

Вздрагиваю, вспомнив, что нужно отправить мужу сообщение, чтобы ожидал моего прибытия. Он читает сразу же, но я не дожидаюсь ответа, потому что стюардесса просит отключить телефон, и я шумно выдыхаю, делая то, что она говорит.

Злюсь на себя за то, что не взяла с собой наушники или книжку. Все вылетело из головы с этим переездом. Рус сказал взять все самое необходимое, и я взяла косметичку и вещи, о книгах речи идти не могло, так как в чемодан много не помещалось. Прикрываю глаза.

Мы с Рустемом познакомились, когда мне было двадцать три. Я жила в общаге, мы с моей в то время подругой Наташкой Гладышевой жили в одной комнате, и она была любительницей водить к нам мальчишек. Каждый день разных, но с Рустемом она зачастила. И каждый раз приходили, когда я сидела за учебниками. Я тогда смотрела на него как на взрослого парня, хотя он старше меня лишь на четыре года. В какой-то момент я поняла, что меня раздражают его визиты, и старалась избегать, а он это заметил.

Помню, как сейчас, как он подловил меня, когда я шла с университета, после удачной сдачи экзамена, и предложил подвезти. А я и согласилась. С тех пор мы не расставались.

Первое свидание было безумно романтичным, как мне тогда казалось. Мы гуляли по пирсу, кормили чаек хлебом и разговаривали обо всем подряд, а потом он меня поцеловал, и я пропала... по-настоящему пропала. Его губы, руки, дыхание... я все полюбила, и разве возможно спустя годы разлюбить это? Наоборот, любовь становится только крепче.

Все-таки, мне нужно успокоиться и поспать немного, раз уж ничего больше не остается.

Вся суета остается за спиной, когда я оказываюсь со своим огромным чемоданом в аэропорту Москвы. Людей слишком много. Они слишком громкие, и я не могу сказать, что эта атмосфера совершенно не такая, как в Германии, где мы с Рустемом прожили большую часть жизни, потому что все точно такое же, но все чужое. Хочется обнять себя за плечи и спрятаться подальше от всех. Не люблю, толпы людей. Кажется, моя интровертная особа, привыкшая сидеть в квартирке не очень уж смиряется с московской суетой.