Книга Опасный мужчина, страница 70 – Елена Валерьева

Я усмехнулась.

— Очень удобный совет для мужчины, который уже всё решил.

— Ничего удобного в этом нет. Я не сплю толком второй день. И злюсь на себя за то, что вообще полез с кольцом раньше, чем ты успела привыкнуть к мысли о нас как о паре, а не о стихийном бедствии.

Я моргнула.

— Ты жалеешь?

Он посмотрел на меня с такой прямотой, что я снова потеряла опору.

— О кольце — нет. О скорости — возможно. О тебе — никогда.

Вот после этого спорить уже было бессмысленно.

Я села на край дивана и устало потерла лоб.

— Ты понимаешь, что я сейчас выгляжу как женщина, у которой перегрелась система?

— Да.

— И тебя это не пугает?

— Меня пугает только мысль, что ты решишь, будто я не оставляю тебе воздуха.

Я подняла глаза.

— А ты оставляешь?

Он подошёл. Медленно опустился передо мной на корточки и взял мои руки в свои.

— Скажи честно. Ты сейчас хочешь, чтобы я отошёл?

Я посмотрела на наши руки. На его пальцы. На то, как уверенно и бережно он их держит.

— Нет.

— Тогда не придумывай мне вину там, где у тебя внутри просто страх.

Проклятье.

Он был ужасно точен.

И вот в этом вся проблема с Романом Ветровым: рядом с ним нельзя врать даже себе.

--

Лада.

После того разговора мы не целовались почти час.

И вот это оказалось для меня самым неожиданным.

Потому что раньше между нами любое серьёзное напряжение быстро переливалось в телесное. Как будто наши тела умели договориться быстрее голов. А в этот раз Роман, кажется, сознательно не трогал меня. Просто сидел рядом. Молчал. Иногда смотрел. Иногда отворачивался к окну. И этим молчанием давал мне больше уважения, чем иные мужчины не дают за годы отношений.

Я это заметила.

И оценила.

И, пожалуй, именно поэтому первой заговорила уже иначе.

— Я не хочу отвечать тебе «да» из страха потерять, — сказала я тихо.

Он повернул голову.

— И правильно.

— Но и «нет» я сказать не могу.

— Тоже правильно.

— Тебя не бесит, что я зависла посередине?

Он выдохнул почти беззвучно.

— Бесит.

— И?

— И я с этим живу.

— Так спокойно?

— Нет. Очень плохо. Но живу.

Я невольно улыбнулась.

— Ты невозможный человек.

— Да. Но сейчас я хотя бы стараюсь быть полезным.

— Полезным в чём?

— В том, чтобы не додавливать тебя собой.

Господи.

Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Что именно это во мне всё и ломает. Ты не давишь там, где мог бы. И от этого я начинаю доверять сильнее.

Он долго молчал. Потом ответил:

— Значит, я делаю хоть что-то правильно.

Я открыла глаза.

— Но у меня всё равно есть условие.

— Слушаю.

— Никаких больше больших шагов без обсуждения. Никаких внезапных колец, квартир, дач, заявлений в духе «ты моя жена, просто ещё не поняла». Ты можешь это вынести?

Угол его рта дрогнул.

— Про «жена» было красиво.

— Роман.

— Ладно. Могу.

— Правда?

— Да.

— Не врёшь?

— Нет. Но мне будет тяжело.

— Почему?

— Потому что я уже вижу тебя в своей жизни очень конкретно.

Я покачала головой.

— Ты просто ходячее нарушение техники безопасности.

— А ты просто слишком долго была одна.

Это кольнуло.

— Не надо так.

— Почему? Это правда.

— Правда не всегда должна звучать вслух.

— Со мной — должна.

И вот это была наша постоянная беда. Я всё ещё пыталась иногда прикрыть чувства красивой недосказанностью. Он же шёл туда, где больнее и честнее.