Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 5 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Устал? — наконец говорю я, чувствуя, как внутри меня всё закипает. Мои пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. — Мне отдохнуть? Ты ведь даже понятия не имеешь, каково это — каждый день бороться за слово, за взгляд, за улыбку своей дочери. Нести на своих плечах всё. Дом, быт, троих детей…

Сергей усмехается, но в этом жесте нет тепла.

— Ну а зачем ты их родила? — его слова звучат холодно, отрезающе, словно нож.

Я замираю. Эти пять слов отбирают у меня дыхание, будто кто-то ударил меня в живот. Мой взгляд невольно падает на него, пытаясь найти хоть что-то в его лице — сожаление, раскаяние, что угодно. Но там ничего нет.

— Ты серьёзно? — шепчу я, и мой голос дрожит, хотя я стараюсь держать себя в руках. — Ты действительно сейчас это сказал?

— Да, серьёзно, — он говорит это ровно, без колебаний. — Ты хотела большую семью. Много детей. А теперь жалуешься.

— Это не жалобы, — я качаю головой, не веря своим ушам. — Да, я хотела. Я хотела семью. Настоящую семью, где все вместе, где есть любовь, где есть поддержка. А что сделал ты? Ты просто оставил меня одну, Сергей. Нашел себе кого-то…

— Ты знала, что это будет сложно, — он пожимает плечами. — Я сразу говорил, что не могу всё время быть рядом.

— Быть рядом? — мой голос повышается, но я быстро осекаюсь, чтобы не разбудить детей. — Ты вообще понимаешь, что ты говоришь? К черту твое присутствие. Мы уже давно привыкли, что тебе на нас плевать.

— Потому что я больше не могу так жить, — резко отвечает он. Его голос наконец дрогнул. Но не от вины, а от раздражения. — Я устал, Мира. Постоянные проблемы, Соня, твои истерики. Это всё слишком.

— Ты вообще слышишь себя? — возмущаюсь я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты говоришь, что Соня для тебя — это слишком? Что наши дети — это слишком?

Он молчит. Несколько долгих секунд. А потом выдыхает, глядя куда-то в пол.

— Я не хочу такой жизни.

Эти слова обрушиваются на меня, как лавина. Я чувствую, как ноги подкашиваются, и опускаюсь обратно на кровать. Смотрю на него, но передо мной уже не тот человек, за которого я когда-то вышла замуж.

— Тогда скажи мне, Сереж, — начинаю я медленно, с трудом выговаривая каждое слово, — что ты хочешь? Уйти? Начать всё заново? С кем-то другим?

Муж не отвечает. И его молчание говорит больше, чем любые слова.

— Поняла, — шепчу, отворачиваясь, чтобы он не видел слёз, которые я больше не могу сдерживать.

Сергей молча выходит из комнаты. Я слышу, как захлопывается дверь в ванну.

И в этот момент понимаю, что что-то в нашей жизни сломалось окончательно.

Я лежу в темноте, глядя в потолок, и слышу, как за стеной шумит вода. Сергей в ванной. Звук капель, бьющих о кафель, режет тишину. Обычно этот звук был бы успокаивающим, но сейчас он отзывается в моей голове гулкой болью.

Закрываю глаза, но передо мной снова всплывает его лицо, холодное, отстранённое. Эти слова… Душа разрывается, а слёзы текут, даже когда я пытаюсь их остановить.

Зачем ты их родила?

Он ведь сам хотел детей. Я помню его счастливое лицо, когда забеременела Машей. Он носил меня на руках, целовал мой живот, рассказывал, как будет учить нашу дочь кататься на велосипеде, как будет ей читать книги перед сном.

Когда родился Дима, муж тоже сиял. Строил планы, покупал игрушки, которые казались слишком сложными для малыша, но он так хотел быть рядом. Он сам укладывал их спать, возил Машу на занятия, учил её плавать, учил Диму ловить мяч. Сергей был настоящим отцом.