Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 57 – Ира Орлова, Виктория Ким

Пока мы едим, я замечаю, как Мирон периодически поглядывает на часы и на экран своего телефона. Он что-то пишет, кому-то звонит, его голос тихий, но уверенный. Я не могу разобрать, о чём он говорит, но чувствую, что Мирон не просто сидит сложа руки. Он что-то делает, что-то решает.

— Вы… вы кому-то звоните? — осторожно спрашиваю я, когда он кладёт телефон на стол.

— Да, — коротко отвечает он. — У меня есть знакомые. Они помогут.

— Какие знакомые?

— Те, кто может помочь. Не спрашивайте, просто доверьтесь.

Я киваю, хотя внутри всё ещё полна сомнений. Но что мне остаётся? Я не могу сидеть и ждать, пока полиция "соберётся". Мирон, кажется, единственный, кто действительно что-то делает.

Проходит ещё полчаса. Маша уже закончила есть, Соня дремлет, устроившись у меня на коленях. Я глажу её по волосам, стараясь успокоить и себя, и её. Вдруг Мирон резко поднимает голову, его глаза загораются.

— Нашли.

Я не дышу. Сердце замирает, мир вокруг сужается до одной точки.

— Где он?!

— Остановка на Центральной. Твой сын сидит там, один.

Срываюсь с места, чувствуя, как ноги подкашиваются, но я должна держаться. Должна.

— Я еду!

Мирон поднимается следом, берёт куртку, его взгляд становится серьёзным.

— Я за рулём. Пошли.

Он поворачивается к полицейскому, который всё это время сидел, уткнувшись в монитор.

— Вы уже начали поиски? Или всё ещё ждёте, пока "протокол" разрешит?

Полицейский морщится, но кивает.

— Мы уже отправили патруль.

— Отлично, — говорит Мирон, но в его голосе слышится сарказм.

Мы выходим из участка, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Дима. Мой мальчик. Мы едем к нему. Мирон садится за руль, я — рядом, Маша и Соня сзади.

И в этот момент мне впервые кажется, что всё будет хорошо.

Сергей

Мой сын пропал.

Эти три слова, словно раскалённые угли, жгут мне мозг, не давая ни секунды покоя. Они крутятся в голове, как заезженная пластинка, заглушая всё остальное, сжимая сердце в холодных тисках. Я не могу дышать полной грудью, не могу собрать мысли в кучу — всё внутри будто застывает в одном бесконечном мгновении ужаса.

Не знаю, сколько раз я набираю его номер. Может, десятки, может, сотни. Каждый длинный гудок в трубке звучит как приговор, каждый раз, когда он не отвечает, я чувствую, как земля уходит из-под ног. Я смотрю на экран телефона, пальцы дрожат, словно у старика, а в груди нарастает паника, липкая и удушающая.

Тогда начинаю звонить Мире — раз за разом, снова и снова, пока пальцы не начинают ныть от бесконечного тыканья в экран. Но её телефон недоступен. Конечно. Именно в тот момент, когда она мне нужна больше всего. Мира всегда знает, что делать, всегда находит выход из любой затруднительной ситуации, всегда берёт всё в свои руки. Но её нет. И это убивает меня.

Если бы Мира была здесь, ничего бы не случилось. Эта мысль режет, как нож, оставляя за собой кровоточащую рану вины. Я должен был предвидеть, что эта ситуация с Мариной и ее сыном ни к чему хорошему не приведет. С чего я вообще решил, что дети уже готовы принять мои новые отношения.

Я мечусь по аквапарку, как загнанный зверь. Влажный воздух пахнет хлоркой, в ушах звенят детские крики и смех — всё это кажется каким-то издевательством, фоном для моего кошмара. Проверяю каждую кабинку, заглядываю в душевые, в туалеты, чуть ли не в мусорные баки. Я хватаю за плечи случайных людей, персонал, спасателей, срывающимся голосом спрашиваю: "Вы не видели мальчика? Чёрные плавки, короткая стрижка, худой, немного сутулый, лет двенадцати?"