Книга Попала! Ошибка истинного, страница 28 – Мария Минц

Туда вошли как лично отобранные мной инквизиторы, так и гвардейцы Альвареса. Он не меньше меня хотел быть в курсе всего, что творится вокруг этой ведьмы.

— Я не вижу иного выхода, – отрезал я, – у меня больше не осталось никаких зацепок, которые помогли бы мне как можно скорее отыскать Василису.

Альварес не ответил. Он просто буравил мрачным взглядом окаменевшую Фелицию.

Я коротко выдохнул. Пора!

— Если так опасаешься, можешь уйти, – предупредил его я. Ответом мне были только сверкнувшие яростью глаза Альвареса.

— Чтобы я испугался какой-то там ведьмы… – начал он, но я кивком попросил его помолчать, чтобы дать мне возможность сосредоточиться.

Альварес действительно замолчал, но продолжил буравить меня полным гнева взглядом.

Я растёр руки и одним движением очертил вокруг Фелиции круг. В него я вложил несколько охранных рун – чтобы не дать ей сбежать, если что-то вдруг пойдёт не так.

Затем я достал из-за пазухи склянку с подготовленным заранее зельем оживления. Его надо было использовать со строгим соблюдением количества капель, чтобы ненароком не оживить больше, чем хотелось бы.

Альварес прислонился к стене и скрестил руки, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения.

Впрочем, мне было всё равно. Все мысли неотступно крутились вокруг Василисы. Где она? Я бы сейчас отдал всё ради того, чтобы хотя бы на пару секунд увидеться с ней и перекинуться несколькими словами.

Вот демоны! Неужели так и работает истинность? Толкает на необдуманные поступки? При том, что я так до сих пор и не мог принять того, что у Василисы проявилась моя метка!

Интересно, а не будь Василиса моей истинной, а обычной студенткой, как бы я поступил?..

Так, ладно.

Я одним махом скрутил крышку у склянки, занёс её над головой статуи. Альварес прошипел из угла какое-то проклятие, но я даже не стал вслушиваться.

На каменную макушку тягуче упала ярко-зелёная капля. Следом – ещё одна.

По голове Фелиции-статуи бодро принялась расползаться густая жидкость, от которой во все стороны брызнули трещины.

Я стиснул рукоять меча, висящего на поясе.

Вот сейчас…

Под аккомпанемент треска ломающегося камня, статуя открыла глаза.

Посмотрела на меня, перевела взгляд на Альвареса, и в них тут же вспыхнула ненависть.

— Вы, оба! – выдохнула она, оскалившись, как дикий зверь. Её голос проскрежетал, как давно не смазанные петли, – я…

Вновь раздался треск. Я скользнул глазами по статуе, и замер.

— Альварес, – коротко бросил я, – что-то не так!

Иштван

— Что? – вскинулся Рейнольд и подскочил ко мне. Встал рядом и с лязгом вытащил меч.

Я вскинул руки и встал в боевую стойку.

— Ведьма слишком быстро пришла в себя и заговорила, – процедил я, – так не должно быть!

Я не смотрел на Альвареса, но мигом почувствовал волну гнева, хлынувшую с его стороны.

— Вот мразь, – процедил он, – с чем это может быть связано?

— Сейчас не время и не место с этим разбираться, – покачал я головой, – надо сосредоточиться на самой Фелиции!

Она явно услышала мои слова. Резко повернула голову и оскалилась:

— Это уж точно! – прокаркала она, и её голос был похож на скрип давно не смазанных петель, – Если вы хотели покоя и порядка, то вам не стоило пробуждать меня! Вы за всё поплатитесь!

Стоило прозвучать этим словам, как послышался треск камня – во много раз громче, чем трещало до сих пор!