Книга Мой командор, страница 95 – Татьяна Гончарова

Но сил и ресурсов не хватало. Ведь программа считалась безопасной, внедрялась по всей империи и благодаря ей слишком много псиоников развились как проблесковики. Многие из них теряли контроль, что влекло многочисленные разрушения и жертвы.

Ирийл, отец нынешнего императора Арайла и дед Рины, решился на крайние меры, и появился тот самый закон...

Только вот его сын уже был в программе. Поэтому Ирийл тайно бросил все силы на спасение сына. И при этом создал тайную службу по выявлению, изучению и стабилизации проблесковиков.

Арайла удалось стабилизировать, и он даже возглавил империю, скрывая свой проблесковый дар, женился на женщине, с невыявленным даром. Всё было хорошо, родилась Рина.

Трагедия случилась, когда у матери Рины прорвался дар. Она погибла, защищая дочь. Арайл стал бороться за жизнь Рины, как его отец, Ирийл, боролся за него. Дар Рины стабилизировали.

Несмотря на то, что Арайл — сам стабилизированный проблесковик, как и его дочь, закон продолжал действовать.

Скрывая свой дар, Арайл не мог отменить этот закон, потому что всё время происходили случаи срыва кого-то из невыявленных проблесковиков, каждый раз с чудовищными разрушениями и многочисленными жертвами.

Тем не менее, решение Арайл нашёл, приняв секретные поправки в этот закон. Далеко не всех выявленных отправляли на ликвидацию. Только самых опасных, которые впадали в полное безумие. Остальных, кого был шанс стабилизировать, направляли в особую программу стабилизации.

Я как раз попала в такую программу. Когда кто-то из моих родителей, проблесковиков, не справился с даром.

Но меня тогда не уничтожили, а спрятали. Растили и специально обучали с упором на контроль.

Кристан — тоже вырос в рамках этой программы. И раз за разом на регулярных проверках доказывал, что несмотря на свою чудовищную силу, он сохраняет контроль над своим даром.

— То есть, тогда, когда мы встретились… — я останавливаюсь на живописной тропе, придерживая Кристана за руку, — ты уже знал, кто я?

— Не знал, — он дёрнул уголком губ. — Там, на руинах академии, у меня была задача вытащить принцессу. Когда она стала просить за тебя, я… — он подходит ко мне ближе и обнимает, — я посмотрел на тебя внимательнее, и пропал. Стал изучать тебя в пси, а ты так мне распахнулась… сразу… Даже свою энергию отдала, сама.

Удивлённо вскидываю брови.

— Сама?.. Погоди, Кристан, ты же тогда взял энергию и разрушил все истребители.

— Ты сразу мне открылась, Мила, при первом же моём пси-прикосновении. Собственно, я не смог бы один сделать то, что ты видела. Мы вместе это сделали. Ты не осознавала этого, но распахнулась мне, предлагая объединить поля, и я взял предложенное. И ударил по атакующим. Можно сказать, это была репетиция того, что мы сделали с тобой с вардиранским флотом, за который император Арайл нас сейчас наградил.

Кристан осторожно трогает моё лицо, всматривается, будто не может насмотреться.

— Когда понял, кто ты на самом деле. Какая ты… Я решил, Мила, что никому тебя не отдам. Тем более, ты так доверчиво ко мне льнула. Раскрывалась, позволяла, доверяла. Нереальная смесь силы и хрупкости, стойкости и беззащитности. У меня просто…

Он обрывает свои слова и целует, жадно, глубоко, собственнически, и я обвиваю его крепкую шею руками, приникаю к нему, отвечаю, вкладывая в поцелуй всю свою любовь к нему.