Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 12 – Диана Фурсова

— Она настоящая. Она приходит, когда в очаге мало огня. Сначала стоит у окна. Потом ползёт к кровати. А если я закрываю глаза, шепчет, что отец не придёт.

Рейвард не двинулся.

Но Яссена увидела, как изменилось его лицо. Совсем немного. Для других, наверное, почти незаметно. Просто взгляд стал тяжелее, а на скулах проступило напряжение.

— Почему ты не сказал мне? — спросил он.

Мивель опустил голову.

— Я говорил.

Эти два слова оказались страшнее любого крика.

В комнате снова стало тихо. Не торжественно, не придворно, а виновато. Даже огонь в очаге потрескивал тише, будто ему было неловко за взрослых.

Рейвард перевёл взгляд на Тивиру.

— Мне докладывали, что наследник видит сны.

— Так и было, Ваше Величество. Ребёнок впечатлителен после смерти королевы, а ночные страхи…

— Он говорил о тени у окна?

Тивира задержала ответ на один удар сердца.

— Он упоминал её.

Яссена услышала не признание, а запертую дверь. За этой фразой пряталось слишком многое: кто решил не верить ребёнку, кто запретил огонь, кто пришил к шторе стеклянный глаз и зачем совет собирали раньше.

Но сейчас нельзя было нападать. Она ещё не знала правил и не могла позволить, чтобы её первый же день во дворце закончился тем, что её выволокут из башни под крики Мивеля. Ей нужно было сделать маленькую, понятную вещь. Такую, которую никто не назовёт бунтом.

Она протянула белую нить мальчику.

— Держи один конец.

Мивель посмотрел на нить так, будто та была не тонкой хлопковой линией, а мостом через пропасть.

— Зачем?

— Проверим, что в этой комнате принадлежит тебе, а что притворяется тенью.

— Я не умею.

— Тебе и не надо уметь. Просто держи.

Он подошёл. Один шаг. Второй. На третьем остановился, но всё же взял нить. Его золотая чешуйка коснулась белого волокна — и нить едва заметно потеплела в пальцах Яссены.

Рейвард это увидел. Тивира тоже.

Яссена медленно опустила свой конец нити к полу возле шторы, не касаясь тёмного следа. Полоска тьмы шевельнулась опять. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Эмма за спиной судорожно прижала руку к груди.

— Не прямо, — прошептал Мивель. — Она не любит прямо.

— Тогда сбоку, — так же тихо ответила Яссена.

Она положила нить полукругом. Не на тень, а вокруг неё. Белая линия легла на ковёр, мягкая и безобидная. Ничего не произошло.

Потом Мивель, сам того не понимая, сжал свой конец крепче.

Золотая чешуйка вспыхнула.

В очаге ответил огонь.

Не бурно, не страшно, а глубоко, будто кто-то подкинул в самую сердцевину пламени горсть солнечных искр. Белая нить на полу засияла тёплым светом, и тень у окна вдруг съёжилась. Она не исчезла полностью. Просто отступила к самой складке шторы и стала плоской, как пятно.

В складке тихо треснул стеклянный глаз.

Мивель ахнул.

Яссена быстро подняла руку, останавливая всех, кто мог броситься к окну.

— Не трогать.

Голос прозвучал строже, чем она ожидала от себя. И, к её удивлению, все послушались. Даже Рейвард.

Она взяла из коробки не иглу, а маленькие ножницы, подцепила ими нижний край ткани и осторожно вывернула шов. Стеклянный глаз был пришит к подкладке тремя чёрными стежками. Теперь он треснул пополам, но внутри всё ещё теплилась мутная темнота.

— Это часть дворцовых наставлений? — спросила Яссена, не оборачиваясь.

Тивира молчала.