Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 92 – Диана Фурсова

Мальчик заметил.

— Се-на, смотри. Теперь не надо считать шаги.

— Всё равно можно, если хочешь.

— Можно?

— Привычки не выгоняют приказом. Их можно отпускать, когда готов.

Он кивнул и сделал семь шагов.

На седьмом не сжал её руку.

Только посмотрел на отражение в панели.

И пошёл дальше.

Яссена не сказала ничего. Но внутри стало так тепло, что даже страх перед советом на миг отступил. Вот оно, настоящее доказательство. Не крыло. Не чаша. Не отклик большого очага. Ребёнок прошёл седьмой шаг и не приготовился к беде.

Если бы совет умел видеть, на этом можно было бы закончить заседание.

Но совет, конечно, не умел.

У нижнего поворота их догнал голос Каореля:

— Ваше Величество, до большого очага путь идёт через зал предков. Там могут находиться члены ночной стражи совета. Их нельзя удалить без распоряжения.

Рейвард не остановился.

— Они отойдут к стенам.

— Ночное свидетельство без полного круга советников будет оспорено утром.

Рувена неожиданно сказала:

— Не будет, если я засвидетельствую, что большой очаг сам позвал наследника.

Каорель повернулся к ней.

— Вы быстро переменили взгляд.

— Я не переменила взгляд. Я увидела больше.

— Или услышали хорошую речь кормилицы.

Рувена холодно посмотрела на него.

— Речь не заставляет дворец проводить золотую линию от детской башни к большому очагу.

— Влияние гнезда через кольцо госпожи Лиргард ещё не объяснено.

— Поэтому мы идём к очагу, а не спорим в коридоре.

Яссена подумала, что Рувена ей всё ещё не нравится.

Но сейчас это было неважно.

Иногда с человеком не нужно дружить, чтобы идти в одну сторону.

Зал предков встретил их высокими каменными фигурами драконов рода. Яссена раньше не видела его. Ночь делала зал почти огромной пещерой: вдоль стен горели узкие чаши с огнём, между колоннами висели тяжёлые родовые полотнища, а в центре пола золотая линия стала шире. Мивель замедлился.

— Они смотрят.

— Камни? — спросила Яссена.

— Драконы.

Рейвард опустил взгляд на сына.

— Хочешь остановиться?

Мивель подумал.

— Нет. Но пусть они знают, что Искра со мной.

Он поднял деревянную птичку.

Один из настенных огней дрогнул золотом.

Потом второй.

Потом третий.

Каорель сзади тихо произнёс:

— Детские жесты теперь будут считаться родовыми знаками?

Яссена не обернулась.

Но Мивель услышал.

Он остановился.

На этот раз сам.

Повернулся к Каорелю и сказал:

— Это не жест. Это моя птица.

Каорель с лёгкой улыбкой склонил голову.

— Разумеется, Ваше Высочество.

Мивель посмотрел на него ещё мгновение.

— Вы говорите “разумеется”, когда не верите.

Велт едва не врезался в спину Эммы.

Рувена медленно повернула голову к регенту.

Тивира побледнела.

Яссена почувствовала, как печать слова где-то далеко в детской башне должна была вспыхнуть так ярко, что, наверное, её увидели даже пустые игрушечные полки. Потому что Мивель не просто сказал. Он распознал ложную вежливость. Назвал её. И не спрятался.

Каорель улыбнулся чуть шире.

— Вы стали наблюдательны, Ваше Высочество.

— Се-на учит смотреть.

— Да, это заметно.

Вот тут вмешался Рейвард.

— Достаточно.

Но Мивель вдруг покачал головой.

— Нет.

Все замерли.

Даже Яссена.

Мальчик побледнел от собственной смелости, но продолжил:

— Я хочу сказать. Пока не страшно совсем.

Рейвард не двинулся.

Потом медленно кивнул.