Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 18 – Наталья Томасе

Он развернул скрученный в рулон набросок.

Тонкие аристократические черты Сата вдруг стали неприятно резкими.

Или это Бари так увидел — но перемена была очевидной.

— Ты хочешь сказать, что новый обитатель будет похож… на Избранных?

В голосе Сата смешались недоумение и тревога.

Бари молча кивнул.

— Это походит на театр абсурда. Нет, хуже — на бредовую иллюзию. Скажи, что это солёная шутка.

— Отнюдь.

Сат втянул голову в плечи, развёл руками:

— Они должны быть нашей противоположностью.

Бари встал, подошёл к нему и склонился над сидящим помощником, опершись одной рукой о стол, другой — о спинку кресла.

Он нависал над Сатом, как орёл над добычей.

— А кто это сказал? Это моё творение. Моё видение. И я желаю, чтобы он был венцом предыдущих сотворений. Ты же не будешь отрицать, что Избранные — верх совершенства? Так почему бы не взять это за образец?

В глазах Сата вспыхнуло беспокойство. Он прекрасно понимал: такой подход делает Бари неприкасаемым. Критика становится невозможной по определению.

Но бунтарский дух взял верх. Сат резко поднялся, отодвинув руки Бари, и, высоко вскинув голову, произнёс:

— Сначала тебе нужно получить большинство голосов Совета. А я не уверен, что Избранные поддержат эту…

Он хотел сказать «бредовую», но, улыбнувшись своей хищной, почти гипнотической улыбкой, закончил:

— …экстраординарную идею.

И, гордо вскинув голову, вышел из кабинета.

Бари тихо пробормотал:

— А ты, красная твоя рожа, как я понимаю, против.

Когда дверь кабинета мягко закрылась за его спиной, Сат остановился в коридоре. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он дышал ровно, спокойно — почти медитативно.

Но внутри него происходило совсем другое.

Не вспышка гнева.

Не ревность.

Не обида.

Эти чувства были слишком примитивны, слишком шумны.

Сат никогда не позволял себе шумных эмоций.

Внутри него медленно, методично, как включающийся механизм, запускалось холодное, точное, математическое недовольство.

Он мысленно воспроизвёл сцену:

Бари, нависающий над ним.

Тон, которым тот говорил.

Уверенность, граничащая с самодовольством.

Сат слегка приподнял подбородок. Его глаза сузились — не от злости, а от концентрации.

«Он считает, что может позволить себе всё.

Он считает, что его вдохновение — это закон.

Он считает, что я буду стоять в стороне и смотреть, как он превращает проект в собственный пьедестал.»

Он медленно выдохнул.

«Пусть считает и наслаждается моментом.

Он сделал шаг вперёд — спокойный, уверенный, почти ленивый. Но в этом шаге была скрытая сталь.

«Я не буду кричать.

Я не буду спорить.

Я не буду бросать вызов в лоб.

Это делают слабые.»

Он провёл пальцем по гладкой поверхности стены, будто проверяя её на прочность.

«Я просто подожду.

Сат слегка улыбнулся — тонко, почти незаметно. Улыбкой человека, который уже видит несколько ходов вперёд.

И пошёл дальше по коридору,

ровно, спокойно, как будто ничего не произошло.

Но если бы кто-то мог заглянуть в его мысли, он бы понял:

в этот момент родился противник, который никогда не действует импульсивно,

но всегда — эффективно…

… Через некоторое время дверь снова открылась, и шумная толпа лаборантов из Совета ввалилась внутрь. Они что-то обсуждали, смеясь, но, увидев напряжённое лицо Бари, мгновенно стихли.

Сата среди них не было.