Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 40 – Наталья Томасе

Бари закатил глаза — жест отчаяния, бессилия, злости на самого себя.

— Первозданный хаос… Это конец. В мозгу всё связано. Теперь это невозможно вытащить.

— Это не конец, Бари, — тихо сказала она. — Это начало.

— Начало чего? — голос его сорвался, стал резким. — Как можно нейтрализовать его действие? Ты сама говорила, что гормональный фон можно увеличивать и уменьшать.

— Не в этом случае.

— Что значит «не в этом случае»? — он шагнул к ней ближе. — Ты отдаёшь себе отчёт в последствиях твоего… неразумия?

— Не кричи на меня, — спокойно парировала Лилис. — Перемены прекрасны. Я хочу, чтобы обитатели новой планеты знали другую любовь. Не ту, что мы называем любовью. Я хотела, чтобы у них было то, чего нам не дали.

Бари замер.

Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых висело недоверие и страх.

— И что же ты вкладываешь в это чувство? — он дышал глубоко, пытаясь удержать себя в рамках.

Лилис заговорила медленно, будто каждое слово было шагом по тонкому льду:

— Наше понятие любви — это энергия, лежащая в основе полового влечения. Чем больше сексуального удовлетворения — тем больше «любовь».

— Это естественно, — отрезал Бари. — Например, я люблю тебя и не люблю Физию. Визуально ты мне приятнее. Я хочу тебя — и не желаю её. У меня синхронизации с ней. Такой мой алгоритм.

Повисла густая, как туман тишина.

Лилис прищурилась — хитро, почти дерзко.

— А расскажи мне, как ты меня любишь.

— Что значит «расскажи»? — Бари фыркнул. — Я могу показать.

— Вот именно, — хмыкнула она. А я…

Она сделала шаг к нему.

— Я всегда поддерживаю тебя. Ты заметил? Я хожу с тобой в конюшни не потому, что люблю лошадей, а потому что хочу быть рядом. Без всякой выгоды. Я хочу понимать твои мысли, твои поступки. Хочу знать о тебе всё. И…

Она подняла глаза.

— Я не хочу, чтобы когда ты был со мной, у тебя появлялось желание заниматься любовью с другими. Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне. И я была верна только тебе.

Бари смотрел на неё как на безумную. Как на явление природы, которое не вписывается ни в одну формулу.

— Что за бред… — выдохнул он. — Как это вообще возможно? Вокруг столько красоты, что невозможно устоять. Ты обязан вобрать всё это в себя. Мы дополняем друг друга. Посмотри на Дона — у него множество женщин, и это его способ держать себя в равновесии. Без этого его кортекс[1] просто перегорит.

Но Лилис не отступила. Её голос стал мягче, но твёрже:

— А ты готов пожертвовать чем-то ради меня?

На лице Бари застыл немой вопрос — смесь непонимания и изумления. Он прищурился, пытаясь вернуть контроль:

— А ты сама готова отказаться… ну, например, от лаборатории? Ради всего того, что ты сейчас наговорила?

— Готова.

Он, удивлённо, моргнул.

Раз.

Другой.

— И готова исполнить всё, что я велю?

— Да. В пределах разумного.

Он медленно кивнул — взгляд стал тяжёлым, изучающим.

— Тогда…

Он сделал шаг к ней.

— Продемонстрируй мне эту модель общения.

Лицо Лилис просияло.

Она расплылась в улыбке — лёгкой, почти детской — и уже повернулась к двери, собираясь покинуть кабинет Главного Конструктора. Но в этот момент за её спиной прозвучал ровный, холодный, почти безжизненный голос Бари:

— Подопытным будет новый обитатель. Он заболел твоей любовью. Он, по твоей теории, готов на всё ради тебя. Или докажешь, что твоё изобретение действительно работает…