Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 18 – otium

— Выходит, ты ему жизнь спас, — задумчиво сказала Лили.

— Ну да. В конце концов, я гриффиндорец или кто? Он, конечно, гнусный тип, но смерти не заслужил.

Ну вот, если как следует поискать, то и в Мародерах можно найти что-то хорошее. Хоть они и редкостные раздолбаи, но в критической ситуации не колеблясь кинулись спасать ненавистного врага. Не факт, что Северус на их месте поступил бы так же. Особенно если вспомнить, над какими заклинаниями он в последнее время работал.

Запрещенными заклинаниями, между прочим. Самая что ни на есть темная магия — куда более серьезное нарушение, чем кража библиотечной книжки. За такое и в тюрьму сажают. И тем не менее, она промолчала — даже в голову не пришло на него донести. Тогда честно ли будет выдавать Поттера? Он же сказал, что книга нужна Блэку и для него это что-то важное и личное. И, похоже, не солгал.

— Ладно, мне уже пора, — вслух сказала она. — И не думай, что сумел меня задобрить! Я не сдам вас Макгонагалл, но потому, что сама так решила. Ты и твои тайны тут ни при чем.

Он улыбнулся — и, когда она уже собиралась уходить, внезапно позвал:

— Эй, Эванс!

Лили обернулась.

— Пойдешь со мной, когда нас снова отпустят в Хогсмид? В следующий раз я выберу что-нибудь получше.

Она только вздохнула и покачала головой. Нет, Поттер — это точно диагноз. Похоже, неизлечимый.

К вечеру Лили проголодалась — и потеряла аппетит, как только переступила порог Большого зала. Конечно, девчонки уже успели рассказать, что Абигайль Блишвик сегодня надела в Хогсмид совершенно неприличную мантию: едва достающую до колен, вульгарно оголяющую ключицы… Как оказалось — не только надела, но и явилась в таком виде на ужин.

И уселась рядом с Северусом.

Лили пронеслась к дальнему концу гриффиндорского стола, плюхнулась на краешек скамьи и уставилась на сладкую парочку.

Северус делал вид, что совершенно поглощен чтением, и даже что-то помечал на полях книги, но его перо то и дело зависало в воздухе, а взгляд тонул в декольте соседки. А лицо! Какое у него в этот миг было лицо! Вечно нахмуренный лоб разгладился, на губах наметилась улыбка, глаза зажглись нечаянным внутренним светом — совсем как у святых на старых полотнах…

На нее он никогда так не смотрел. Не разглядывал с мечтательной нежностью, словно редкое и капризное зелье. Она и не знала, что он на такое способен — Северус был тем еще мизантропом, куда проще представить его монахом-анахоретом, чем пылким влюбленным. Чтобы он пал перед ней на колени и признался в страсти до гроба? Пел серенады под окнами Гриффиндорской башни и охапками таскал пошлые букетики? Или по-свойски позвал в Хогсмид, как тот же Поттер? Да ну, ерунда какая… Этот если и подарит цветочки, то сам же на ингредиенты и пустит. И вообще, кому нужен этот типовой романтический набор, когда есть наука, слава и великие открытия?

Но где-то в глубине души все равно теплилась надежда, что он к ней неравнодушен. Во-первых, наукой можно заниматься и вдвоем, а во-вторых, он все-таки на нее засматривался, когда думал, что никто не видит. И никогда не прогонял, даже если она подкрадывалась со спины и через плечо заглядывала в котел. А как-то раз она залечила ему ошпаренную руку, но не пошла убирать настойку бадьяна, а задержала его ладонь в своих и, шалея от собственной смелости, легонько подула на обожженное место… Он не оттолкнул, не отстранился, а побледнел, замер мраморным изваянием и даже, кажется, перестал дышать.