Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 94 – Цитианка

Он будто ждет, что я сейчас начну оправдываться, объяснять, что не искала внимания, не лезла в центр.

— Я не хотела этого, — тихо отвечаю, улавливая в себе остатки детской обиды, будто опять что-то сделала не так. — Я не искала поводов, чтобы кто-то обсуждал меня. Просто все сложилось… не так, как должно было.

Эзар кивает, принимает этот ответ спокойно, как будто ничего другого и не ждал.

— Здесь все никогда не бывает так, как должно, — говорит он. — Но ты должна понимать, когда к хладнице приставляют личного стража, это не обычная мера. Ни у одной другой нет такого. Даже у дочерей советников. Принц Адарис выделяет тебя. Это видно всем. Ты не просто служишь — ты под его защитой. Понимаешь, что это значит?

Я молчу, потому что не хочу признавать вслух, как остро ощущаю эту двойную грань — защиту и опасность. Быть под присмотром принца — значит быть ближе к опасности, чем кто бы то ни было. А быть хладницей второго наследника еще опаснее, чем просто служить при дворе. Сейчас любой шаг Адариса будет встречать сопротивление и не только от Совета или людей Хелмара и Дояны. В этом замке каждый, кто хочет увидеть на троне Дариана, готов убрать все, что мешает, и начать они могут с самого уязвимого. А рядом с Адарисом я становлюсь видимой для всех, кто ищет его слабое место.

Эзар переводит взгляд на зеркало в котором видно мое отражение. Он задерживается на линии волос, где я тщетно пыталась скрыть рану, и несколько секунд разглядывает ее, как будто только сейчас замечает, насколько сильно мне досталось.

— Когда я говорил тебе подстраиваться под обстоятельства, — произносит он спокойно, не отводя взгляда, — я имел в виду быть гибкой, а не подставлять голову под камень. Хотя, надо признать, в этой семье все любят толковать советы слишком буквально.

Он криво усмехается, будто признает в этих словах и свою вину. Секунду молчит, а потом бросает взгляд в сторону двери, словно кого-то ждет.

— Люди всегда будут пытаться воспользоваться тем, что можно ударить, — продолжает Эзар, делая шаг ко мне. Он подходит ближе, чем обычно, и это сразу настораживает. Его пальцы неожиданно ложатся мне под подбородок, приподнимая лицо. — Открой рот.

— Что???— я резко отшатываюсь, сердце дергается, как от удара. — Эзар, зачем тебе это?

— Приоткрой губы, — говорит он так, будто это обычная просьба.

— Ты же мой брат… — начинаю я, чувствуя, как внутри поднимается растерянность.

Он качает головой и усмехается по-своему, без улыбки, с тем самым тяжелым спокойствием, которым всегда отзывалась в нем кровь Дарров.

— Это не то, о чем ты подумала. Просто доверься, сестра, — Эзар все еще держит меня за подбородок, взгляд у него спокойный и внимательный, будто все происходящее для него дело обычное, а не странная просьба между братом и сестрой.

Я решаю не спорить, чуть приоткрываю рот и ладонь Эзара тут же ложится мне на затылок. Он склоняется ближе, так, что его лоб почти касается моего и медленно выдыхает, прямо мне в губы. Я чувствую легкое покалывание на губах, что-то свежее скользит внутрь, заполняет горло, отзывается легкой дрожью под ребрами.

Потом Эзар отстраняется, проводит ладонью от моей груди вверх, сначала к шее, потом к затылку. Там, где его пальцы касаются кожи, боль будто уходит. На месте раны остается только легкий холод. Я едва касаюсь затылка пальцами и ощущаю под кожей как будто тонкий слой холода, и это приятно, почти не чувствуется.