Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 248 – Цитианка

Об Адарисе Эрдане и Эларии Дарр в поздних летописях всегда писали с особой тишиной, словно сами хронисты чувствовали, что жизнь этих двоих после всего пережитого стала редким, выстраданным покоем. Они остались жить в замке, заняв старое крыло, долгое время стоявшее полумертвым воспоминанием о другой эпохе. Почти сразу после рождения королевского наследника в этом крыле появились на свет близнецы — мальчик и девочка, чем двор еще долго жил как счастливым знамением. Девочка была полной копией матери, унаследовав ее белые волосы, мягкую светлую красоту и тот особый ясный взгляд, в котором рано проступала глубокая внимательность Эларии, тогда как сын с первых лет удивительно напоминал отца, повторяя его лицо, осанку и даже ту раннюю сдержанность, что у иных детей появляется лишь с возрастом. Сохранилось и другое воспоминание, особенно любимое теми, кто служил тогда в замке. Говорили, во время разбора старых хранилищ, где десятилетиями пылились забытые вещи, нашли часть старого клинка. Адарис забрал находку и в тишине кузницы вернул оружию ту форму, которую когда-то задумал. А потом вручил его Эларии, как ту часть собственной жизни, которая слишком долго оставалась оборванной.

Мирель Вран держали в темнице до тех пор, пока Рогнар не нашел способ разорвать ее связь с теми эридами, которых она вернула к жизни: вместо того чтобы искать решение в других, он занялся самой Мирель, шаг за шагом ослабляя в ней ту силу, которой она удерживала возвращенных, заставляя связь распадаться изнутри. Мирель выпустили из заточения лишь тогда, когда ей удалось научиться жить без человеческого имфириона. А чтобы она уже никогда не смогла влиять на других, на нее надели особый ошейник, подавлявший в ней способности в управлении имфирионом.

Что же до Луциора, того сурового места, что веками жил как рана, спрятанная в горах, то и он изменился. Верховный Эзар Дарр был признан прочими правителями Альверонда наравне с королями человеческих земель. При нем Луциор перестал быть лишь закрытым убежищем эридов и начал жить как настоящее государство: были налажены торговые пути, заключены новые соглашения, в горную крепость потянулись мастера, лекари, редкие товары, ткани, металлы и знания, а сами эриды все чаще покидали прежнюю изоляцию, учась существовать не как тени старого мира, а как его полноправная часть. И хотя белые волосы, аметистовые глаза и сама природа эридов по-прежнему отличали Луциор от прочих земель, с каждым годом он все меньше напоминал обитель изгнанников и все больше — обычное, пусть и необычайно красивое северное государство, где тоже росли дети, велась торговля, заключались браки, звучала музыка и строилось будущее.

Историки последующих лет не раз спорили, можно ли назвать тот век началом истинного мира. Одни утверждали, что слишком много крови было пролито до него, чтобы после говорить о мире без оговорок. Другие возражали, что именно в этом и состоит его величие. Так или иначе, никто из них не сумел оспорить главного: после Каина и Селины старый Альверонд уже не мог вернуться к себе прежнему.

И если ныне, в поздние мирные годы, какой-нибудь мальчик или девочка, сидя у огня, спросит, правда ли, что была когда-то королева-эрида, чье сердце сначала не билось, а потом научилось жить ради любви, и правда ли, что был король, выбравший ее не вопреки миру, а против него, летописец не станет отмахиваться, называя это красивой сказкой. Он скажет иначе.

Все это было.

И даже больше, чем могут вместить слова.

Потому что всякая сказка действительно хранит зерно истины, а самые великие эпохи начинаются там, где кто-то однажды решается не просто пережить свое время, а сделать его достойным памяти.

Имя Селины Эйвен было возвращено в летописи Луциора как имя женщины, чья судьба изменила ход истории эридов и людей.

Из хроник Луциора

Автор: Эзар Дарр

Дорогой читатель!

Завершая этот цикл, мы оставляем позади мир, который долгие века строился на «холодном расчете» и подавлении чувств. Мы прошли долгий путь от белоснежных коридоров Ордонанса и пыточных кресел охотничьего дома до вершины башни Свода и берегов ледяного озера Луциора.

В начале этой истории нам казалось, что «сказка — это не ложь, а искаженная память о том, что было». Мы вместе с героями искали «зерна истины» в древних легендах и обнаружили, что самая страшная ложь — это та, что заставляет живых существ верить в собственную неполноценность. Эриды верили, что они — лишь «хладные тени», инструменты короны, лишенные права на сердце и слезы. Но Селина и Каин доказали. что даже лед может треснуть, если за ним скрывается воля, способная бросить вызов самой смерти.

Пусть в памяти останется образ одинокой льдины на озере Луциора, принявшей форму сердца — символ того, что ни одна Грань не способна разлучить тех, кто предназначен друг другу.

Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Ведь, как говорил Каин, каждая ее глава стоила того, чтобы быть прожитой.