Книга Ледяное сердце эриды, страница 73 – Цитианка

Поднимаемся по лестнице и через несколько поворотов мы оказываемся в крыле, которое сразу бросается в глаза своей заброшенностью: стены в пыли, окна прикрыты, всё пахнет застоявшимся воздухом. Ни одного звука, кроме наших шагов. Мы проходим мимо полураскрытой двери, заглядываю внутрь и взгляд цепляется за свет месяца, который ложится полосой на пыльную крышку чёрного рояля. Он стоит в центре комнаты, весь в слое пыли, клавиши прикрыты крышкой, но месяц выхватывает контуры, будто специально подчёркивает: когда-то тут звучала музыка.

Я невольно замедляюсь, замираю у порога, не сразу осознаю, что задержалась. Каин останавливается впереди, оборачивается через плечо:

— Не задерживайся. Идём.

Я делаю короткий вдох, заставляю себя отвести взгляд от рояля. Музыка в этом доме — последнее, что может быть сейчас важно, но почему-то именно эта деталь остаётся в памяти, как напоминание о чем-то недоступном.

Каин открывает соседнюю дверь и я готовлюсь к худшему, но внутри оказывается не камера и не ловушка, а вполне обустроенная спальня: кровать с аккуратно натянутым покрывалом, напротив неё зеркало, стол у стены, а на нём — прозрачный графин и стакан. По полу тянется толстый ковёр с выцветшим, но когда-то роскошным орнаментом. В углу стоит массивный шкаф с резными дверцами, слегка приоткрытый — внутри виднеются сложенные на полках простыни и какие-то платья. Пахнет свежим воздухом с цветочной примесью, будто сюда недавно заходили слуги, чтобы навести порядок, сделать всё приемлемым.

Я не вхожу сразу, только замираю у порога, смотрю на Каина. Он не спешит закрывать дверь, держит её полуоткрытой, будто проверяет, не посмею ли я бросить вызов прямо на пороге.

— Ты собираешься меня здесь запереть?

— Это не тюрьма. Здесь ты будешь ждать, пока не придёт время отправиться на конклав. Пока ты спокойна и не дёргаешься — тебе ничего не угрожает.

— Мог бы оставить меня в том кресле до самого конклава. Зачем решил сыграть в великодушие?

— Если бы я играл в великодушие, ты бы уже была за пределами Веларрона. Я не великодушен, эрида, просто прагматичен. В цепях ты бесполезна, а мне нужно, чтобы ты была в состоянии выполнять свою часть договора. Здесь ты не в плену, но и не на свободе. Это единственное, что я могу гарантировать. Всё остальное зависит от тебя.

Он подходит к столу, наливает воду из графина в стакан, ставит его обратно на стол. Опять эта череда действий: вытащить из цепей, перевести в новую комнату, налить воды, показать, что всё под контролем. Не забота, а дисциплина. Контроль над каждым шагом.

— Всё, что тебе нужно, — здесь.

Он не смотрит на меня, взгляд скользит по комнате, будто отмечает каждый предмет, проверяет, нет ли чего-то лишнего.

— Выйти не получится. Замок тяжёлый, ключ будет у меня. До конклава ты останешься здесь. Это не просьба, эрида. Это условие. Ты нужна мне ясная и собранная. Не пытайся сбежать, стража внизу умеет делать своё дело.

Я задерживаю взгляд на нём, прислоняюсь плечом к стене, скрещиваю руки на груди, каждое движение подчёркивает ту прямоту, с которой я привыкла встречать ультиматумы.

— Когда этот твой конклав? Сколько времени мне здесь сидеть?

— Через две недели.

— Две недели? — повторяю я. — И всё это время Ривен будет сидеть в охотничьем доме, прикованный к стене и ждать? Просто потому что так проще для тебя?