Книга Небесный всадник. Том 5, страница 102 – Кирико Кири

Меньше слов — больше насилия.

На его вопросы можно дать ответы прямо здесь и сейчас.

Я стащил сына с одной из этих верблюдообразных ящериц на песок и подтащил его к месту нашего небольшого собрания, рывком поставив на колени перед всеми и сдёрнув мешок. По племени пробежал шёпоток.

Рожу главы племени перекосило, когда я приставил к горлу его сына меч.

— Переводи слово в слово, — попросил я проводника и взгляну в глаза мужчины напротив. — Сделаешь хоть одно неосторожное движение, и я отрежу ему голову и перережу здесь всех, до кого дотянуть. Твой сын сделал свой выбор. Он проявил неуважение и враждебность. Он хотел убить меня и взять в рабство моих товарищей, за что получил. Кровь за кровь, честь за честь. И теперь единственный вопрос между нами — как это урегулировать.

В ответ же я получил лишь:

— Ты очень пожалеешь о том, что сделал, чужак.

Я всё понял, но дождался перевода, после чего уже нахмурился и уже хотел ответить, когда раздался истошный визг. Оплакивающая своего муженька тётка вдруг бросилась на меня, вытянув руки так, будто собиралась выцарапать мне глаза.

Она не добежала. Я сбил её одним ударом пощёчины наотмашь, и дура отлетела рожей в песок. Все дёрнулись, и я вдавил меч в шею парня так, что потекла кровь, и тот испуганно вскрикнул. Его отец дёрнулся, но я предупредительно покачал головой.

— Аккуратнее со словами и действиями. Я убью и тебя и твоего сына быстрее, чем вы успеете сделать хоть движение, будь уверен в этом.

Все напряглись. Бойцы этих недорослей сжали в руках рукояти мечей, пока не спеша их вытаскивать, люди, будто предчувствуя бурю, наоборот, сделали шаг назад. Я же с Ози и Тефеей не шелохнулись, а хвостатой, кажется, это и вовсе нравилось.

Несколько секунд мы мерились взглядом, прежде чем в том возобладал разум, и он спросил:

— Что ты хочешь, чужак?

— Вода. Нам и нашему городу нужна вода, — ответил я, глядя ему в глаза.

— И ты думаешь, что я позволю тебе просто так подойти и взять то, что ты хочешь?

— Не в твоём положении диктовать условия.

— Да неужели? — изогнул я бровь и надавил на меч, заставив парня хрипеть. Лезвие, даже просто прижатым умудрялось резать кожу, так что ещё немного, и торговаться будет некем. Видимо это понял и кочевник, с прищуром вглядываясь в моё лицо, после чего кивнул.

— Его смерть сделает лишь хуже вам, — предупредил тот.

— Тогда у нас проблема.

Естественно, мы переговаривались через переводчика. Пока было рано раскрывать все свои карты, ад и я мог слышать, о чём шептались другие, уверенные, что я их не понимаю. А там было и про сына вождя, что тот идиот, раз так попался, и про меня, что надо сразу убить, и что я очень даже ничего на лицо.

За последнее спасибо, кстати, я прям приободрился.

— Тогда я предлагаю иной путь, — произнёс я. — Я выйду против сильнейшего бойца, которого ты поставишь. Выиграешь — отдам сына, и мы уйдём. Проиграешь — мы сможем подойти к воде и, быть может, в знак доброй воли отдадим его, — тряхнул я парня.

Согласиться обменять воду на сына — пойти на уступки и прогнуться у всех на глазах, показав слабость. Но вот согласиться на дуэль — это уже дать силе и судьбе расставить все точки над «и». Типа, я честно принял вызов, и не моя проблема, что сильнейший воин проиграл, я лишь выполнил