Книга Небесный всадник. Том 5, страница 92 – Кирико Кири

Первая мысль — хранительницы. Всадницы, которые решили немного утихомирить своих братьев по оружию, но перестарались. Но это как-то немного не вязалось с фразой «мы потеряли кровь». Потеряли — это не убили и не уничтожили. Это именно что потеряли не по своей воле. И то, что речь шла именно о всадниках нетонко намекала фраза про смирение, бунт и ярость, и их природу. Ну то есть понятно, что всё спокойное — хранительницы, всё злое и бунтующее про защитников.

Вторая мысль — духи. Правда там мы нашли только тела всадниц. Было бы странно, исчезни там и защитники. Скорее выглядело как то, что туда спустился именно женский состав. Ведь хоть какой-то намёк на всадников должен был остаться.

Третья — мой любимый и ненавистный демон. Он мог убить их, потому что они именно что защищали людей в то время, как всадницы сохраняли своего рода баланс ли что они там должны были делать, разделившись по ролям. Но опять же, тогда зачем меня было отпускать? Зачем мне было помогать тогда с духами? Какая-о несостыковка.

Три основных версии, и на каждую есть контраргумент. Единственное, что можно точно сказать — всадники и всадницы был почти что единым целым. Именно отсюда эта фраза, что они потеряли кровь. Они были одной группой, двумя частями одной силы, типа Инь и Ян. Одни защищали мир, другие сохраняли его в достатке и спокойствии. Одни бились, другие следили за порядком или как-то так. Но потеряв одних, другие попросту не смогли полностью закрыть функции или может исказили своё начальное предназначение.

Короче. Не суть важно, главное, что нашлись те, кто смог их ушатать.

Но пофиг на всадников прошлого, тут бы нам сейчас со своими проблемами справиться. Знай они, что их потомки небесные всадники сейчас ковыляют по пустыне без драконов, заплакали бы кровавыми слезами. И ведь с одной стороны, это и есть приключения, пешочком через очередную жопу. С другой, такие бы районы я всё же бы предпочёл преодолевать по воздуху.

Ночь прошла, настало утро, и мы разбили небольшой шатёр, где легли спать, пережидая дневной зной, от которого было невозможно спрятаться. А вечер двинулись опять в путь, и так по кругу. Куда идём с Пяточком большой-большой секрет…

— У меня хвост шелушится… — пожаловалась Ози. — Если так продолжится, я начну облезать.

— Как ящерица? — усмехнулся я.

— Сам ты ящерица! Просто будет слезать сухая кожа, а это такое себе, — пожаловалась она.

— Ну то есть как ящерица.

— Да иди ты в жопу, башка навозная.

— Ящ-щ-щерица, — прошипел я и оскалился. — Глиста, теперь ты будешь ящерицей.

— Я тебе сейчас яйца в узел закручу. Никакая я тебе не ящерица.

— Меня никто не спрашивал, но я скажу тебе, Ози. Между глистой и ящерицей я бы выбрала второе.

— И ты туда же⁈

— Лишь дружеский совет. Поверь мне, иногда лучше выбрать наименьшее зло, — кивнула она со знанием дела.

— А у тебя самой какое прозвище было? — вдруг спросила Ози. — Раз ты с таким знающим видом говоришь, значит уже на опыте.

— Не то, что бы на опыте… — смутилась та.

— Какое?

— Жопа, — произнесла Тефея, всеми силами пытаясь выглядеть невозмутимо. Получалось очень плохо, было видно, как она краснеет и как будто пытается слегка раствориться в воздухе.

Но меня другое волнует!

— А почему прозвище жопа-то⁈

— Я бы тебя четырёхглазой называла, — нахмурилась Ози. — Или там палкой. Ну что ты плосковата.