Книга Некромант, страница 75 – ВальДеМортис

Кажется, в этой ситуации нужно радоваться, что и ему ничего не получается сделать в ответ. Словно танец двух партнёров, понимающих друг друга с полуслова, их бой был также красив и столь же слажен. Каждый удар и каждый взмах меча одного оказывался предугадан другим, и его последствия сводились к нулю.

— Кажется, за столько веков ты потерял свою хватку. — Услышал он издевку.

Взмах меча параллельно земле слева направо — противник отпрыгнул. Укол с подшагом — увернулся вправо. Резанул с разворота в противоход — снова воздух. Попытался достать серией ударов — не удалось. Сбил с толку серией обманных ударов, использовал всю свою скорость, чтобы нанести несколько реальных. Резко отвернулся и нанёс невидимый удар из-под руки. Снова враг ускользнул.

— Тебе не удастся уходить от меня вечно. — Выдавил он из себя, стараясь сдержать нарастающие эмоции.

— Кажется, мы здесь уже вечность. — Расхохотался второй мечник. — А я пока ещё жив. Признай, я стал сильнее тебя.

Ярость подогревала кровь и придавала изворотливости. Мечи взлетали и падали с быстротой молнии. Резали и кололи. Каждый удар был просчитан и выверен веками тренировок. Но сейчас гнев взял верх. Атаки стали сильными и хаотичными. Удары утратили предсказуемость. Клинок полосовал воздух под невероятными углами.

Укол пронзил пустоту. Боковой удар направо рассек только место, где был противник. Провернул меч и обратным движением попытался достать его, но наткнулся на выставленный блок. Держа мечи скрещёнными, развернулся вокруг своей оси, надавил на рукоять, немного отталкивая мечника, а затем, доворачиваясь, резким пинком разорвал блок.

Ошарашенный фехтовальщик сделал несколько неверных шагов назад и едва успел отшатнуться от следующих трёх ударов, но затем снова вошёл в ритм и после нескольких минут напряжённого обмена ударами и выпадами разорвал дистанцию и заметил:

— А ведь когда-то ты сам учил меня не поддаваться гневу и говорил, что ярость — это худший советчик на войне. Как же ты меня разочаровал! Тебя оказалось так легко вывести из равновесия… — Издевался он.

Однако воину пришлось признать его правоту и призвать всю свою волю для возвращения спокойствия. Несколько глубоких вдохов позволили восстановить контроль над собой, но промолчать он не мог.

— Я срублю эту ухмылку вместе с твоей наполненной тьмой головой. Вся твоя мощь осталась там и никак тебе не поможет. Здесь ты бьёшься со мной на равных, и всё закончится лишь тогда, когда ты умрёшь, сын…

Глава VIII Брод.

Семь дней пути промелькнули, как один миг. Эльфы стали ближе друг к другу, проведя бесчисленные часы за откровенными разговорами — теперь они зачастую могли обходиться без слов, понимая друг друга с полувзгляда. Апостолы же, напротив, продолжали настороженно переглядываться и вели себя достаточно обеспокоенно, словно ожидали удара из-за каждого холма. Ионис то и дело хмурился, о чём-то напряжённо думая, а Птархиус бросал на брата короткие, многозначительные взгляды, которых остальные старались не замечать.

Саму реку ещё не было видно, но отблески в небе уже давали понять: вода близко. Закатное солнце отразилось от поверхности, и потрясающей красоты переливающиеся отсветы разыграли на склонах гор настоящее световое представление. Лазриэль замер на мгновение, поражённый зрелищем — в родном Лесном доме он видел много красивых рассветов, но такое величие природы открывалось ему впервые. Элиандор, заметив его восхищение, тихо усмехнулась, но ничего не сказала — она понимала, что эльфу, выросшему среди вековых деревьев, сейчас открывается совершенно новый мир.