Книга Кровь хрустального цветка, страница 56 – Сара А. Паркер

— Да, – хмыкает Кай, разжимая пальцы. – Это вряд ли.

Щеки все еще пылают. Я переворачиваю страницу.

— Не знаю, кто он, – указываю на мужчину, облаченного в черное, с рукоятью меча, торчащей за плечом. Лица не видно, только острый подбородок и сжатые в нитку губы.

Только он непрост.

У него три обличья, и, каждое со своим лицом, они сливаются воедино. Другие два по сторонам не так различимы, но не менее жутки.

То, что посередине, отрезает кусок черноты, ниспадающий с его широких плеч, и отпускает ее, трепещущую, в кратер вулкана.

— Кавт, бог смерти, – рокочет Кай. – Он умеет принимать множество обличий мертвых, а из клочка своей тени он создал ирилаков.

Кай постукивает кончиком пальца по изображенному призраку, что выбирается из кратера, – знакомому, с лицом, будто вырезанным из куска беленого дерева.

— Так вот как они называются, – шепчу я, обводя пальцем белые как мел черты существа.

Я насколько поглощена новым знанием – тем, что наконец понимаю, кто такой Шэй, – что не замечаю возникшего между мной и Каем напряжения, пока его палец не поддевает мой подбородок.

Он поднимает мне лицо, пока я наконец не смотрю в его прищуренные глаза. Пригвожденная пристальным взглядом.

— Что?

— Орлейт. Даже не приближайся к ирилаку. – Голос Кая тверд как камень, на котором я сижу, и грани его столь же остры. – Они импульсивны. Смертельно опасны.

— Как так? – спрашиваю я, убирая с лица выбившуюся из косы прядь волос.

— Они питаются страхом… и не только. Бывает, что заманивают в лес детей, и от них потом не остается ничего, кроме обтянутого кожей, как шелухой, скелета.

Сдерживаю дрожь, вызванную той жуткой картиной, которую мне рисует Кай, и думаю о твердых, пушистых комочках после трапезы Шэя. Но помимо… этого он не кажется таким уж страшным. За все годы, что я швыряю в него мышами, он ни разу не попытался напасть. Прошлой ночью я буквально покормила его с руки, когда впервые высунулась за Черту, сотрясаясь от страха, и Шэй все равно предпочел мышь.

Молчание затягивается, Кай что-то высматривает в моих глазах, затем вздыхает и возвращает внимание книге.

— Полагаю, ты принесла ее по другим причинам.

Он так хорошо меня знает.

— Дело в том, что некоторых существ я узнаю по картинкам из других книг, – открываю страницу, заложенную высушенным цветком, – но многие меня ошарашили. Например, вот это.

Богиня на иллюстрации – самая обворожительная женщина из всех, кого я только видела, тонкая и гибкая, в платье, ниспадающем, словно лепестки цветов. Она бросает в кратер вулкана сверкающую розу, и оттуда появляется существо, не менее поразительное, чем божество, его создавшее.

Бледная кожа слегка мерцает, глаза похожи на отшлифованные кристаллы. Из-под прядей выбеленных волос торчит не обычное ухо, но украшенное крошечными, изящными шипами, которые выстилают заостренную раковину.

— И я подумала, может, ты мне подскажешь, кто это?

Голос Кая понижается до тихого, почти скорбного шепота.

— На валийском их называют эшлийцами. Что означает «вечность без тени». Их осталось очень мало.

Недоуменно хмурю брови, поднимаю взгляд.

— Почему? Что с ними случилось?

Кай выталкивает себя из воды, сильный, мускулистый, чешуйчатый и…

Я сглатываю.

Почему я только сейчас замечаю, что в моем лучшем друге столько… обаяния? Удивительно, что за его хвостом целыми днями не гоняются самки.