Книга Дно мира, страница 46 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Мне сейчас и не нужна та дорога, – с трудом сказала Вика, сама не веря, что говорит такое. Совсем недавно всё, чего она хотела, – это вернуться домой, к маме. Любой ценой! Но с той поры многое изменилось, причём настолько сильно, что Вика и сама это ещё не до конца осознала. – Мне просто нужно уйти с этого Осколка. Куда угодно.

— Хм, – вежливо вмешался картограф, подошёл к Вике и встал рядом. – В идеале, конечно, не куда угодно, а в Варекай. Если можно, пожалуйста.

Название звучало знакомо. Где же Вика его уже слышала? И тут она вспомнила: Маркус рассказывал ей про фрею Анжи и её чудесказки, которые вроде бы настолько сильны, что могут даже прогнать пичалек. Она как раз жила в Варекае.

Гвилиур долго молчал, а потом произнёс:

— Лестница. Запертый дождь. Тридцать восемь. Слишком зелено и оранжево.

Длинная шея изогнулась, и чудовище начало разворачиваться, явно собираясь скрыться в глубине озера.

Вика едва не застонала от разочарования. Всё, Гвилиур опять заговаривается! Они упустили момент, когда он соображал, и теперь неизвестно, когда у него случится очередное просветление! Может, это они его своими вопросами спугнули и именно поэтому он опять перешёл на белиберду?

— Я хочу соединить Восьмирье, – в отчаянии выкрикнула Вика, не зная, что ещё сказать. – Когда мы соберём Сердце, Осколки мира притянутся друг к другу, и все двери и дороги должны будут восстановиться! Помогите мне сделать это!

Гвилиур замер, а затем его шея с такой хищной стремительностью приблизилась к Вике, что от испуга и неожиданности она отпрянула, споткнулась и упала.

— А хмарь? – спросил Гвилиур. – Что с ней?

Связный ответ настолько удивил Вику, что она тут же подумала: а действительно ли чудовище заговаривается, или бессмыслица, которую несёт Гвилиур, – это всего лишь способ уйти от неприятного ему разговора?

— Вы создаёте столько хмари, что она отравила всё вокруг! – продолжил Гвилиур, и в нечеловеческом голосе Вике почудились очень даже человеческие интонации. Кажется, чудовище сердилось. – Даже если мир снова станет целым, хмарь никуда не пропадёт! И что тогда?

— Я… я не знаю, – честно ответила Вика.

Она не хотела обещать Гвилиуру то, за что не могла поручиться. Да и что она могла сказать? Даже если мир соединится, люди останутся прежними, а значит, по-прежнему останутся обиды, злость, ревность, зависть, разочарование и боль. Как с ними справляться? В Викином мире их носили в себе, а когда становилось невмоготу, изливали плохие эмоции на других или делились с близкими, которые были готовы принять на себя часть этой ноши. А если поделиться не с кем, то эти чувства рано или поздно разрушали людей изнутри. В Восьмирье плохие эмоции раньше собирали мусорщики и куда-то увозили, причём никому не было дела до того, куда именно. А сейчас каждый выкидывает их куда вздумается, не особо размышляя о последствиях. А таких, как майстер Нильс, – тех, кто пытается вообще не допускать появления мусора, – единицы.

— Но я думаю, что люди усвоят урок и сделают выводы, – дрогнувшим голосом продолжила Вика. – Они должны понять, что однажды уже разбили свой мир из-за обид и злости, и постараются больше такого не допускать… Ну, или мне очень хочется в это верить.

Гвилиур приблизил свою драконье-змеиную морду почти вплотную к Викиному лицу. Рог переливался завораживающим зелёным огнём, красный и голубой глаза мерцали, и Вика ощутила лёгкое покалывание в затылке. На миг мелькнула догадка: уж не сканирует ли Гвилиур её мысли? Кто его знает, на что он способен?