Книга Дно мира, страница 59 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

«Нет!»

Это была даже не мысль, а самый настоящий порыв, возникший откуда-то из глубины души; он вырвался наружу, сметая всё на своём пути.

Вика сжала кулаки и почувствовала, как пальцы что-то стиснули. Она опустила взгляд – и увидела в руке обгорелую куклу, о которой уже позабыла.

— Нет, – негромко сказала Вика, глядя в застывшие голубые глаза на перепачканном сажей фарфоровом личике.

«Я не буду бояться, как твоя хозяйка. Я не буду больше убегать. И мне не станет всё равно!»

Вика подняла голову и взглянула прямо на приближающихся констеблей. Те шли не спеша, вразвалочку, уверенные в своём превосходстве и в том, что добыче от них уже не скрыться.

— Нет! – громче повторила девочка – даже не констеблям, а самой себе – и судьбе, с которой, похоже, всерьёз собиралась сразиться.

У Вики не было никакого плана, и вряд ли она могла сказать, что собирается сделать в следующий момент. Она действовала словно по наитию. А может быть, это часть её – та, которая сроднилась с мечтой Ванилькой, та, которая уговорила Гвилиура открыть дорогу, та, которая вопреки всему выбралась со Дна мира, – взяла управление на себя, и Вика послушно ей следовала.

Осколок Сердца Восьмирья ярко сиял под футболкой, но Вика этого не замечала.

— Я не буду больше убегать! И я вас не боюсь! – выкрикнула она.

Констебли на миг замешкались в растерянности, но заветный кулон, который сверкал у Вики на груди, решил всё: переглянувшись, они кинулись на девочку, разом со всех сторон.

Осколок запульсировал невыносимо ярким светом, и этот свет заструился по Викиной руке к плечу, потом ниже, к груди, и наконец проник внутрь, в самое сердце. И тогда в него хлынула странная, непонятная сила – и наполнила до краёв. Сила состояла из страха и усталости, которые Вика пережила на Дне мира, из эха боли и паники, которое всё ещё звучало над сожжённой деревней, из обречённости и разочарований, которые пришлось испытать в тюрьме Куузы, из чужих обид и злости, которые клубились вокруг девочки в Тумарье. Да и сама эта сила немного походила на Тумарье, потому что выглядела как густой туман.

Ошеломление, смятение и даже испуг – вот что ощущала Вика, но времени разбираться в происходящем не было. Каким-то шестым чувством она знала, что эта странная сила ей послушна, – и точно знала, как она работает.

Вика выбросила руку вперёд тем нарочито позёрским движением, каким метали шаровые молнии супергерои в комиксах и фильмах, – и с отстранённым любопытством наблюдала, как из ладони вылетел сгусток серого тумана и ударил бежавшего впереди всех констебля в грудь – страхом и усталостью, болью и паникой, злостью и обидой – всем, что накопилось у Вики за время её путешествия по Восьмирью.

Констебль споткнулся, упал на колени и оглушённо затряс головой. Остальные оглянулись на него, не переставая бежать, а когда снова перевели взгляд на девочку, к каждому уже летели сгустки тумана, и каждый заряд нашёл свою цель.

Ничуть не удивившись, Вика опустила руку, наблюдая, как сбитые с ног констебли с трудом пытаются встать, как их шатает и как им едва удаётся удержать равновесие. Наконец они кое-как поднялись и снова уставились на Вику. Во взгляде каждого отчётливо светился испуг: заряд страха и боли, который ударил по ним, не прошёл навылет, он остался внутри и поселился в самом сердце. Но их глаза видели перед собой кулон, который они должны были добыть любой ценой, и обычную двенадцатилетнюю девочку. Глаза внушали им, что четверо взрослых мужчин, конечно же, без труда с ней справятся!