Онлайн книга «КОМСОМОЛ-2»
|
На этот раз затупил безопасник: — Я не понял. Кто медведь? — Этот парень. Медведь он. Белый медведь, хор-роший! Не простой. Всем щиты из смерти сделал. Себе тоже сделал. Когти вот такие! Шесть железных коробок на поле осталось, он все разорвал. Шаман-медведь! — страшным шёпотом сказал Тыманча. — Великий шаман! Которые в коробках внутри сидели — у всех он силу отобрал. Смертью их напоил, велел в свою сторону идти, убивать других солдат. Все ушли. Может, и сейчас там ходят. Что он несёт, а? Разве это про меня? Что-то дробно тюкало, словно особист долбил по столу карандашом. — При этом этот парень является медведем? Тут-то, я надеюсь ты спорить не будешь? — фыркнул Зверь. Ну тут-то — дело ясное. — Медведь, — не стал спорить и Тыманча. — Шаман-медведь! — Но это же противоречит всем типологическим таблицам! Вот именно! — Таблицы не знаю, — не стал спорить Тыманча. — Видел сам. Шаман-медведь. Мёртвых он поднял. В госпиталь он пришёл, глаза как будто на ту сторону смотрел. Увидел, что лошади лежат, все взрывами побитые. Тогда собрал новые лошадки, из всякий кусок собрал. А другие разведчики раненых носил. Там Маруська осталась одна на весь госпиталь. Меня Снегирёв отправил. Мала-мала сила появилась, бой кончился, а я сила для раненый давать могу. — Мёртвые разведчики носили раненых? — уточнил особист. — Мёртвые. Потом сказали, мол: наше дело кончено, попрощались все, обнялись, легли да померли. Один только не помер, он там в телега лежит, где раненые все. А мишка снежный — тот сказал лошадкам, кого слушать — и тут упал. Дышал только хрипло. Дальше всё. Ехали. Маруська лечит получше, всю дорогу медведя лечила. Я остальным помогал. Боялись, что лошадки не дойдут. Наворотили мы, однако, делов, — с глубочайшим удивлением сказал Зверь. А я лежал и думал — ну не может же такого быть? Сознание отказывалось верить. Разум искал объяснения и не находил. Глава 2 СОГЛАСНО ПОЛУЧЕННЫМ ДАННЫМ ИЗВЕЩЕНИЕ Иркутск, особняк Коршуновых 10 января 1948 года, поздний вечер Коршунов Илья Алексеевич К вечеру в нашем доме собралась вся родня — сеструхи с мужьями и детьми собрались, приехали из Карлука отец с матерью, дядья с семьями, Марта и Хаген. Собирались мрачно, как на похороны. Сидели в большой гостиной, и только Маша не выходила, запершись в своей комнате. Ближе к полуночи я не вынес гнетущей обстановки и объявил, что поеду в порт загодя — вдруг пораньше прибудет курьер. Хаген вызвался меня отвезти, а в машине, едва отъехали, начал: — Илья Алексеич, я хотел тебя предупредить… — Добровольцем хочешь уйти? Хаген нервно дёрнул подбородком: — Я спать не могу, зная, что все мои в оккупированном Линце. Дети, мать, отец… Никаких известий. Марта плачет целыми днями. — Обожди, горячку не пори. Иван подал прошение о формировании на базе училища механизированного батальона. Полагаю, если его сегодня не подписали, так подпишут завтра. Он сам также на Третью Польскую с училища ушёл. Хаген живо обернулся ко мне: — Учащихся отзовут из отпусков? — Уже отозвали, три дня на прибытие. Взводы сформированы, экипажи слаженные. Только что машины другого типа. Две недели на расконсервацию техники с хранения и обкатку — и на фронт. Преподавательский состав — старшими офицерами. Если тебе, конечно, не зазорно механизированной ротой командовать. |