Онлайн книга «КОМСОМОЛ-2»
|
— Пять дней⁈ — Присевший было рядом с нами Мюллер вскочил, уронив стул. — Как «пять»? Всего пять??? Бенедикт! Это же совсем близко! Мы рядом с разгадкой!!! — И всё же, я бы начал раньше. — Бенедикт сложил пальцы домиком. — Не исключаю, что пять дней назад процесс принял бурные формы, но некоторое время он развивался скрыто, я уверен. Давайте будем отталкиваться от той даты, двадцать четвёртого декабря, то есть три недели назад. — Хорошо! — Мюллер поднял стул и снова сел рядом с нами, решительно скрестив на груди руки. — Аркадий, подумайте хорошенько, — Бенедикт смотрел на меня очень внимательно, — до того дня вы не чувствовали каких-то изменений, отклонений в собственном самочувствии? Точно ли всё было как обычно? Какие-нибудь… мнэ-э-э… отзвуки голосов? видения? или, знаете ли, нетипичные ощущения — допустим, накатывающего жара? — Нет. Не было ничего. — Хорошо. Тогда пойдём маленькими шагами… И что вы думаете? Пяти минут не прошло, как Бенедикт докопался до поцелуя с Хотару! Поцелуя, который сработал, как разорвавшаяся бомба. — Вот! — шёпотом сказал Мюллер, уставившись на священника. — Вот она! Мы нашли её!!! — Нашли кого? — сварливо спросил я. — Я понимаю, что вы что-то поняли. Могли бы вы быть столь любезны… ОГЛУШИТЕЛЬНОЕ Город Иркутск 14 января 1948 года, вечер Коршунов Илья Алексеевич — Ты прости меня, Петь, — медленно сказал я, ощущая себя совершенно деревянным, — но в ресторацию мы сейчас не поедем. — Да какая уж ресторация, — он потёр лоб, — поехали домой. У ворот меня высадишь. — Усадьбы у нас с ним стояли, что называется, двери в двери. Доехали молча. — Серафиме как скажешь? — спросил он, берясь за ручку уже собираясь выходить. — Думаю. Ты если что… — Как только любая информация — сразу! — Петя коротко кивнул и вышел. Постоял, глядя, как я разворачиваюсь, сурово зыркнул на кого-то невидимого в кустах и устало побрёл по выложенной плиточкой дорожке к своему крыльцу. А я загнал машину в гараж и зашёл с подсобного входа. Отмеря́л шагами ступени, потом ковровую дорожку коридора и думал — как сказать? Как?.. Слова плясали вкривь и вкось и никак не выстраивались ладно. Открыл дверь в малую гостиную — а они там сидят! И не только Маша, Ваня и Серафима — все! Маман, батя, сёстры все с мужьями, Дядья с жёнами с маманиной стороны. Отец Серафимин. Хаген с Мартой, конечно — они нам всё равно что родня. Кое-кто из племянниц, кто возрастом уже кайерканскую школу перерос. Остальные-то от семи до пятнадцати все там, вот и наши с Симой младшие тоже… Парней старших не было никого — все в оборотнический корпус отбыли. Полная гостиная! И смотрят на меня, как зачарованные. — Ильюша, — покосившись на остальных, осторожно сказала маман, когда пауза начала затягиваться, — Машенька нас собрала. — Матушка слегка откашлялась: — Настоятельно. Сказала, будет у тебя важнейшая новость. Я оглядел ожидающие, напряжённые лица. Подошёл к столу. — Есть новость. Даже три. Только как начать не знаю… — Скажи, папа! — дрожащим голосом потребовала Маша. — Скажи, что я была права! Аркаша жив! И тут до меня дошло: — Если ты и сейчас также уверена в этом, как раньше, значит, есть надежда, — я обвёл их взглядом. — Есть надежда! — Ильюша, — совсем уж встревожилась маман, — ничего ить не понятно… |