Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 38 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Виталий Евгеньич, наше почтение! Мы уж думали, что переиграли вы. До отправки пятнадцать минут осталось.

— Не-е, как же передумать! Вот, — Витя представил меня широким жестом, — шурин мой, героический казак, на учёбу отправляется. По распоряжению самого Великого князя!

— Илья, — я протянул руку почтовому проводнику.

— Здорово, служивый! Мирон! — рукопожались. — Прошу!

По узкой откидной лесенке мы забрались в вагон, в котором там и тут углы были загромождены проштемпелёванными и облепленными сургучом ящиками, коробками и тюками.

— Пожалте, наше скромное обиталище, — проводник сдвинул дверцу служебного купе и указал на свободный угол: — Вещи можно вот здесь положить.

ПОЧТОВЫЙ ВАГОН

Купе оказалось даже чуть пошире, чем обычное пассажирское.

— А спать мы вас на верхнюю полку определим, — предложил проводник. — Удобно будет?

— Да вполне, — прикинул я.

— Можно было и внизу, но ночью остановки будут, кто-то из нас обязательно будет туда-сюда шарошиться, спать мешать.

— Не, нормально, наверху — само то.

Поезд свистнул и слегка дрогнул.

— Ну, ладно, — заторопился Виталя. — Прощевайте, господа! А то уеду с вами ненароком.

Зятёк мой ушёл, поезд ещё пару минут постоял и тихонько пополз вдоль путей. Хлопнула дверь вагона и явился второй проводник, сходу протянул руку:

— Павел!

— Илья, здоро́во!

Снова пошёл короткий разговор: чего да куда. Но недолго, минут буквально десять.

— Ну, ты покуда располагайся, — проводники дружно встали, сейчас сразу сортировочная станция и через короткий промежуток — ещё две. А потом и посидеть можно будет, пообщаться. Чаю вскипятим.

— Посидеть, ребята, надо! А то матушка мне столько еды насобирала — не съем ведь один!

Проводники весело переглянулись:

— С такой бедой помочь мы завсегда готовы!

Пока они делали свои проводницкие дела, я разобрал сумки, отложил кольцо сухой колбасы да пару огурцов на Новосибирский поезд. А из остального накрыл на столике шикарную поляну.

И мы посидели. Пашка достал из заначки четушку*, сопроводив сие действо комментарием:

— На службе — ни-ни! Но в перерыв, по маленькой, да под столь представительную закусь — дозволяется!

*Она же «чекушка».

Бутылка водки объёмом 246 мл.

— Все звёзды сошлись, — солидно согласился Мирон и извлёк из шкафчика единственную крошечную рюмку — натурально, чуть больше напёрстка! Этой рюмкой он отмерял алкоголь и разливал его нам в походные эмалированные кружки.

Общались. Я про свои военные приключения, они — про почтовую службу, в которой тоже казусов случалось всяких, и развесёлых, и страшноватых. Засиделись далеко заполночь.

Проспал я после тех посиделок, считай, до полудня. Поезд едет, укачивает. Да и делать всё одно особо нечего.

Проснулся, в санитарную комнату сходил, оправился-умылся — и снова за стол. Пропадёт домашнее, жалко. Куры жареные, паштеты, рулеты, пироги мясные-рыбные да прочей всячины навалом. Так, за застольем, дело пришло к вечеру и к прибытию на красноярский вокзал.

При въезде в город проводники засуетились:

— Илюха! Собери угощенья-то, ещё сколь в дороге!

— Ой, нет, ребяты! Я себе перекус на утро оставил, а сёдни я уж ничего есть не способный. Это вам, кушайте. Родню мою добрым словом вспоминайте.

Вот уж и первые постройки вокзала пошли. Поезд полз совсем медленно, как положено, пробираясь куда-то на свои дальние пути.