Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 48 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Алевтина Георгиевна, новенький прибыл! — с порога заявила моя провожатая.

Женщина средних лет за столом напротив двери вперилась в меня поверх очков, а вторая (видать, помощница, молодая совсем девчонка) приподнялась из-за высокой конторки, чтобы получше меня разглядеть. Впрочем, не заметив ничего впечатляющего, тут же скрылась.

— На экстерн? — строго спросила секретарша.

— Так точно, — ответил я.

— Почему с таким опозданием?

— В точности согласно предписанию, — я прошёл к её столу и предъявил свою бумагу.

Дама быстро пробежала по строчкам глазами:

— Хм. Действительно. Напутали они там, что ли? Впрочем, неважно. Присядьте, — она быстрым движением выдернула из стопки лежащих на углу журналов один, в бордовом переплёте, открыла на заложенной бумажкой странице. — А-а! Вы тот самый стипендиат Великого князя Кирилла, хорунжий Коршунов?

— Так точно.

— А мы уж вас потеряли! Ну, прекрасно, что наконец-то добрались. Досадное недоразумение с опозданием, но это уж не ваша ошибка, а канцелярских. Давайте ваше предписание, я себе копию сделаю.

Изготовление копий документов с помощью фото-дублей — обычное дело. Но дама, к моему удивлению, накрыла мою бумажку чистым листом, провела поверх ладонью — и на бумаге в точности проступили все черты оригинала, вплоть до случайной помарки на уголке.

— Ловко! — оценил я.

Алевтина Георгиевна ничего на это не ответила, но весьма самодовольно улыбнулась. Она вернула мне предписание и строго посмотрела на провожатую, которая так колом и стояла у порога:

— Сейчас бегом в общежитие, Света позвонит коменданту, чтоб вас ждали. Оставить у него вещи — и пулей назад. Успеет на следующую пару. Иначе контур замкнут — и всё.

Я не очень понял про контур, но горничная пискнула:

— Ясно! — и выскочила в коридор.

— Бегите! — сказала секретарша. — И это не фигура речи. У вас почти не остаётся времени.

И мы побежали. Хорошо, — подумал я на бегу, — что мне удалось от кучи барахла отбиться. И по лесу как бы волокся, да и тут никуда бы уж не побежал… Вслед раздался протяжный звонок, и коридор начал наполняться эхом гула голосов.

— Перемена! — на бегу пропыхтела провожатая. — Пятнадцать минут всего! А нам в третий корпус, а оттуда — в пятый!

Ну, пространства тут обширнейшие! Эх, знать бы, куда бежать, я бы ещё прибавил ходу, а так — какие-то лестницы, повороты, переходы… В итоге мы оказались перед очередной массивной дверью с большой надписью над ней: «СПАЛЬНЫЙ КОРПУС». Сразу же за дверью нас поджидал пожилой унтер-офицер с такой батареей наградных колодок, что я невольно вытянулся во фрунт и прищёлкнул каблуками, бросая руку к виску:

— Здравия желаю, господин старший прапорщик!

— Здравия желаю, господин хорунжий! — по-военному ответил он мне и заторопил: — давайте-давайте, вещи ко мне пока в каптёрку. После, с занятий придёте, в комнату вас определю. Времени, сказали, до крайности мало.

Составил я чемодан с бандольером в крошечную клетушку, которую комендант тут же запер на ключ, и понеслись мы назад, да другими переходами. Звонок догнал нас на очередной лестнице и провожатая сдавленно пискнула. Выскочили в опустевший коридор.

— Куда⁈

— Вон, предпоследняя в конце дверь! Ваша аудитория!

Я припустил так, как в последний раз, наверное, на экзамене в Харитоновской школе бегал. Трижды коротко стукнул в дверь и сразу вошёл. Мало ли — торопили же зачем-то.