Онлайн книга «КОМ-3 (Казачий Особый Механизированный, часть 3)»
|
— Чего? — Зачем? Он помолчал. — У вас теперь всё на мази, месяц-второй-третий и свадьбы одна за другой. А у меня упёрлись когтями. Говорят: нельзя, неровня она тебе! — Серго с горечью выплюнул слово: — Мезальянс! — А ты кого выбрал? — Княже, ну не трепи нервы! Знаешь же! — Что я знаю, это вообще к делу не относится! Мне твоя твёрдая декларация намерений требуется. Чтоб знать и планировать, как и за кого мы будем бороться! Я осторожно спросил: — А прям так необходимо бороться? — Ты моих родичей не знаешь, — вздохнул Багратион. — Ну, ты с моей маман тоже не знаком. — А вот и нет! — Серго неожиданно улыбнулся. — Представляешь, виделись однажды… — Да ну! — подорвался Петро. — А что, ни разу не рассказывал? — А что там рассказывать? Я ж до недавнего времени и не знал, что легендарная травница Евдокия Максимовна вовсе по фамилии — Коршунова, и вообще мать вот его, — он ткнул пальцем в меня, все с интересом уставились уже в мою сторону, — восемь лет назад это было. У Багратионов у всех трудно подростковый период проходит. Гормональная ломка, да еще во втором облике… Боли очень сильные, некоторые не выдерживают, с ума сходят. Отсюда и все эти легенды о кровожадности. Одну тварь не успеешь отследить, и потом на века кровавых легенд. — А вы, простите?.. — не выдержал Денис. Серго хлопнул его по плечу и усмехнулся: — Оборотни мы. Вся семья, кто волк, кто медведь, а прапрадедушка вообще горный барс. — Был? — Дениса, по-моему, совершенно ничего не пугало. У него похоже уже способность удивляться заклинило. Сидит в загородном доме. В компании князей, меня не считая. Ест мясо, которое приготовил один из князей. А если этот князь ещё и волколак — а и ладно, с кем не бывает? — Почему «был»? Вепхо Бадриевич жив-здоров, чтоб нам такими в его возрасте быть! Давайте выпьем за это! И выпили. Но с Петра так просто не слезешь, и не успел он проглотить свой бокал, как тут же: — Ты давай рассказывай, что там дальше было? — А что рассказывать? Привезли меня в Иркутск, дирижаблем прилетели, а там прям на поле взлётном в двуколке женщина сидит. Красивая такая, — он стрельнул в меня взглядом, — а я лежу наполовину волк, наполовину человек, ни туда, ни сюда… — И что? — Что, что? Сунула она мне в пасть деревяшку какую-то и влила зелье. Никто даже возразить дёрнуться не успел. Горечь несусветная! Ужас! Мрак просто! Я как вспомню, меня до сих пор блевать тянет, вы уж извините. — Ну, нас рассказами о блевантине не напугать, — уверил его Иван, — и от твоего мяса не отвратить, даже не мечтай! Дальше что было? — А что было? Выкинуло меня в волчий облик, стою, лапы подламываются, а она меня так чуть приобняла, как собаку какую, и говорит на ухо: «Ты запомни горечь эту! И если не сможешь перекинуться — вспоминай, поможет. Ну а если не поможет, приезжай, ещё напою!» Так меня в человека сразу как перевернёт! А она подошла, слюну с лица тряпкой влажной вытерла и говорит: «Хороший волчок! Мне нравится!» Меня с тех пор от этой фразы прям сразу в человека выносит. Деда сказал — психология! Наши ещё потом пару раз ей пациентов привозили, племянника Вахтанга и Этери, двоюродная сестрёнка, лиса она. Вот. А теперь я с Коршуном учусь вместе. Представляешь, мир маленький! — Да-а, дела, — глубокомысленно протянул Иван. Потом помолчал и продолжил: — А может, на твою родню матушку Коршуна натравить? Я так думаю, они ещё с первого раза прониклись. |