Книга КОМ-4 (Казачий Особый Механизированный, часть 4), страница 20 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Не, не идём. Мчимся!

Скорым бегом поднялись на холм, а там — разгром и хаос! Перед полуразвалившимся шатром катается здоровенный меховой клубок. Вы когда-нибудь видели, как два кота по весне дерутся? Вот и тут так же… только зверюги с корову размером. И не коты вовсе. Рёв, шерсть клочьями летит во все стороны!

Шатёр невесты сорван. Вокруг какие были столы, ящики — всё в щепки.

Быстрый взгляд на дальний край лагеря показал: шатры там стояли, как и прежде. Вокруг суетились фигурки. Там Аркашка… Вроде там оголтелой паники нет.

В круге от шатра, за печкой — Дашка с Соней и Машей, щитами магическими переливаются. Круглыми глазами на происходящее уставились. Даже орать — не орут. А Серафимы нет! Сердце ёкнуло, и я чуть было не запаниковал.

Тут мимо нас с Витгенштейном просвистел очередной кусок изломанной деревяхи!

— Ах ты ж, пень горелый! — я встряхнулся и заставил себя дышать ровнее. Не время расслабляться!

Тела Симы не вижу, ни платья её — значит, жива! — я усилием воли заставил себя думать так. К Аркашке бросилась, не иначе. Значит, — я аж зубами скрипнул, — и он жив! И у них должно быть время, хотя бы для того, чтоб уйти в безопасное место. Для этого мы здесь.

Только вот надолго ли моих щитов при таких бушующих вокруг силах хватит? Даром, что ли, всех прочих оборотней как метлой со свадебной площадки смело? Самые отважные — вон, по краям шкерятся, хвосты поджавши.

— В чём суть оборотня? — пробормотал Витгенштейн, вокруг рук которого интенсивно формировались два слепящих сгустка энергии.

Спорить с магом в состоянии концентрации — себе дороже, так что я просто ответил:

— Оборотень — это маг, черпающий силу в синхронной ему духовной сущности зверя…

— М-хм… — энергии в руках Петьки уже потрескивали. — А что есть Дикий оборотень?

Вопрос в контексте ситуации не из приятных.

— Дикий — он и есть дикий. Это значит, голос разума, да вообще всякий голос, окромя ярости и жажды крови, в ём отсутствуют.

— И, значит, Багратион теперь — зверь. Нет, ЗВЕРЬ! И мы с тобой должны его остановить, — Пётр коротко кивнул, и концентрат энергий загудел, сливаясь в слепящую дугу. — Пошли!

Ну, сейчас Петька — натуральный героический герой, как в самых победительных спектаклях! Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Гос-споди, ну когда мне всякая ахинея в голову перестанет лезть, а? Какой, нахрен, театр? Какое представление? Просто и незатейливо — выжить бы. Я когда про убийц Диких оборотней читал, прям восхищался: вот же отморозь редкостная! Да и, мягко говоря, да-алеко не все выжили-то…

И всё-таки, какая же чушь мне в голову лезет во время боя! Я, честно сказать, пытаюсь с сей дурной привычкой бороться, но, видимо, естество сильнее разума. Вот держу я щит — максимально мощный, уж какой могу. И выходим мы на площадку, такие красивые. Тут с дальнего плана выскакивает мысля, что я то — так, сбоку припёка, а Петька-то — натурально красавец. Глаза голубым горят, молния от одного кулака к другому перескакивает… Герой, — ехидно покинуло подсознание, — почти лорд… этот… «дракон»!

Девки увидели нас — и, кажись только сильнее испугались. А оборотни даже не заметили. И в том, пожалуй, наше счастье. Что можно попытаться сделать с этим рычащим и воющим комком бешеных энергий, я себе плохо представлял.