Онлайн книга «КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5)»
|
Но вблизи страх стал ещё сильнее. Не довезём. Как есть, кого-то не довезём. На подходе к Новосибирску надежда начала приобретать образ отчаяния. Старший матрос доложил: — Илья Алексеич, четверо совсем плохи. Лечилки на исходе. Хорошо, приглядите здесь. Я к капитану поднимусь. В командной рубке царила серьёзная сосредоточенность. — По расчётам осталось менее часа, — обрадовал меня капитан. — Отрадно. Сергей Викентьевич, рацио на «Дельфине» есть? — Да, установлены почти год назад. — Настройтесь на армейскую волну и начинайте передачу. Содержание таково. «Генерал-губернатору Витгенштейну! Срочно! Чрезвычайно важно! Дирижабль „Дельфин“. Положение критическое. На борту около двухсот тяжелораненных гражданских. Идём на университет. Вызываем медицинскую помощь. Коршун». — Именно «Коршун»? Не «Коршунов». — Да. Надеюсь, они поймут. Продолжайте передачу по кругу. Если будет ответ, сообщите. — Так точно… — капитан слегка запнулся. — Будет сделано, Илья Алексеевич. * * * Спустя сорок минут, мы уже над пригородами шли и «Дельфин» постепенно сбрасывал скорость, в «госпиталь» прибежал посыльный: — Господин Коршунов! Господин капитан велел доложить: получен ответ! «Посадку разрешаем. Университет. Причальное поле за полигоном». Ну, слава Богу! Нас хотя бы не поджарят в момент снижения! НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ Дальше началась страшная суета и мандраж. Особых ощущений добавлял десяток озарённых магическими огнями «Святогоров», в кольцо которых на тёмную площадку поля садился наш «Дельфин». На аппарель я вышел первым, тоже подсвечивая себя — аккуратно вышел, хоть и хотелось выскочить. Представляю, парни в «Святогорах» сейчас нервные какие сидят — а вдруг это всё огромный теракт, и дирижбандель наш как рванёт огромной бомбой? Но меня, похоже, узнали. С края поля рванула белая машина с красным крестом, из неё выскочили несколько человек, среди которых я сразу узнал Есению Боброву, а вот не сразу, а когда экстренное спасение перешло в фазу: всё стабильно — ещё одного персонажа. Детей кутали в привезённые одеяла и выводили из дирижабля, а несколько уставшие целители расселись в большой гостиной и с благодарностью принимали от матросов чай и кофе. Я смотрел на невысокого дядечку и думал — кого же он мне напоминает? Портрет Суворова, что ли? И тут до меня дошло, что эту мысль, прямо вот этими словами, я уже однажды думал! — Тимофей Константинович? — с узнаванием спросил я. — Верно! — Он слегка встрепенулся и внимательно на меня уставился. — Мы знакомы? — А как же! В поезде-то, помните? Вы ещё встречу выпускников отмечали. — Ах, милейший! Шахматы! Да-да! М-м-мнэ… Илья? Верно же⁈ Как же! Как ваша учёба? И, кстати, не желаете ли партейку? Целый год ведь отыграться мечтал! — он уже потянулся к внутреннему хранилищу, но тут в двери заглянул дюжий унтер и возгласил: — Сотника Коршунова на выход просим! — Сожалею, Тимофей Константинович, — тепло улыбнулся я, вставая. — Ежли меня в кутузку не запрут, приглашаю в гости, сыграем. Я нынче здесь, преподавателем. Тут же и проживаю. Супруга будет очень рада. — Непременно, всенепременно! — Он вдруг вскочил и заторопился за мной, опередив даже Хагена. — А отчего же в кутузку? Друг мой, не последовать ли мне за вами? Я, некоторым образом, не последний человек в нашем медицинском управлении… |