Онлайн книга «КОМ-6 (Казачий Особый Механизированный, часть 6)»
|
— Ну и чего? — с деловым любопытством спросил секретарь. — Принц предлагает записать девушку в качестве представительницы иррегулярных частей. Маркитанткой. В таком случае её также можно оформить как военнопленную. Писарь откинулся на стуле, сдвинув на затылок фуражку: — А чего у них — маркитанты есть до сих пор? — Тебе какая разница? — усмехнулся я. — С их слов записано, с нас спроса нет. — Тоже верно. — Он подвинул к себе очередные бланки. — Так, дамочка, ваше полное имя?.. ПОЛКОВАЯ ЦЕРКОВЬ Через полчаса, не забыв оформить «Кайзера» как трофей нашего экипажа, мы вышли из канцелярии с пачкой бумажек в руках. Фридрих и Эльза (так девицу звали) страшно радовались, что теперь они не только беглые, но и пленные, но для полноты счастья им чего-то недоставало. — Фрайгерр Коршунов! — ностальгически напомнив мне Хагена двухгодичной давности, торжественно произнёс Фридрих. Дальнейшее общение пошло через Эльзу. — Он говорит: «я видеть, это большой военный часть». — Та-ак? — Он спрашивайт: «Здесь есть церковь?» — Ну не прям-таки капитальная церковь, но полковая, в палатке — есть. — Мы хотим разговаривайт со священник! — Эльза сложила перед собой ручки в молитвенном жесте. — Это можно. Хаген, проводи. — Нет, пожалуйста, мы просить вас ходить с нами! Она сложила брови домиком, словно от моего согласия их жизнь зависит. — Ну пошли, недалеко тут. При виде полкового батюшки Эльза сразу заявила, что они с Фридрихом срочно хотят исповедаться. Батюшка немного удивился этакой срочности — но только немного. Мало ли, чего на войне не увидишь. Подумаешь, двум беглецам исповедь нужна. Я, правда, не вполне понимал, зачем меня сюда притащили. Ладно, сижу на лавочке в тенёчке, жду, придрёмывать уж начал. Тут чувствую, трогают меня за плечо осторожно: — Сын мой… — Ар-р-х-х… — Я вскинулся, тряхнул головой, прогоняя сон. — Что такое? Батюшка был очень серьёзен: — Я принял исповедь. Далее, эти двое изъявили желание обвенчаться, и я не вижу к этому препятствий. Единственное, мне сказали, что теперь ты, как опекун, должен дать своё согласие. Удивился я, конечно: — Что — прямо сейчас? Батюшка слегка пожал плечами: — Война, сын мой. Все мы не властны над сроком, который нам отмерен. Сегодня мы живы, а завтра — Бог знает. И я с одобрением отношусь к их решению жить в благословенном союзе, а не во грехе. — Он смотрел на меня выжидающе. — А-а! Извините, проснулся не совсем. Не вижу причин отказывать. Венчайте! — В таком случае прошу вас, пока я буду готовиться к церемонии, найти двух свидетелей. Полагаю, свидетельницей согласится стать кто-то из медсестёр. — А долго будет идти?.. — Венчание? — Не-не, приготовление? — Да, собственно, минут десять… — Понял! Хаген! — Я тут. — Дуй до медчасти, как хочешь, через десять минут у нас должна быть свидетельница. — Яволь! Хаген примчался не с одной, а с целыми тремя медсестричками. По дороге он успел накосить целую охапку полевых цветов, из которого соорудили не только три букета, но и венок невесте, так что всё прошло достаточно торжественно. ВЫСОКИЕ ЧИНЫ В конце церемонии я увидел, что из-за пригорка, меж палатками, бежит Саня Пушкин. Взмыленный такой уже, как лошадь под связным. Увидел нас около полевой церкви, глаза загорелись. Подлетел, я спрашиваю: |