Книга КОМ-7 (Казачий Особый Механизированный, часть 7), страница 120 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Прибавке чистой воды до посинения обрадовалась кухня, да и общее настроение гарнизона приподнялось.

Дирижабль разгрузился и сразу ушёл назад в Иркутск, приняв на борт разве что почту (по случаю такой оказии).

К ночи, ориентируясь по свету расставленных сигнальных фонарей (электрических, что было весьма непривычно), на то же место спустился «Кречет».

— Ну — принимай, Индия, строительную команду! — гаркнул из открывшегося люка как будто знакомый голосище, и по аппарели пошагали деды — казаки четвёртой очереди, обвешанные личными арсеналами по самое не могу. И впереди — сосед наш, дядька Кондрат. То-то рёв знакомым показался!

— Оно я и вижу, что вы строить собрались! — довольно захохотал атаман, лично встречая и облапливая каждого выходящего. — С прибытием, братцы! Милости просим!

— А коли думаешь, господин атаман, что мы от строительства отлынивать будем — ошибаешься! — заверили его в несколько голосов. — Однако на случай всяческих атак — готовы. Нам бы показали, где кости кинуть, а то там ещё кой-чего выгрузить надо, дирижабля назад торопится.

— Так это мы мигом! — Атаман свистнул: — Савка! Покажь деда́м, куда идти. Да парней кликни живо, с разгрузкой помочь!

По двору затопали ноги, замелькали тени, загромыхала аппарель. Под навесом мгновенно выстроилась целая череда разнообразных пулемётов (по большей части трофейных) и даже пара небольших пушечек, ящики с патронами, снарядами и Бог знает с чем ещё — но, ясно море, с очень нужным!

Моих среди прибывших никого не было — как я, в общем-то, и предполагал. Дядья должны были со следующей группой оборотней прибыть, после военного Кайерканского лагеря, а отец не стал бы за место в дирижабле спорить, если их всего пятьдесят, и дядьки служивые без того локтями толкались.

Мелькали фонари, со всех сторон доносились радостные и деловитые возгласы, и в этой атмосфере всеобщей рабочей суеты утонуло неприятное ощущение от произошедшего днём пердимонокля. Натурально, иначе всю эту ситуёвину назвать не представлялось никакой возможности.

«Я ВСЁ ЗНАЮ!..»

Итак, всё произошло в обеденный перерыв.

Отгудела суета вокруг «Пули». Я принял от её капитана конверт, в котором подробнейше были расписаны ближайшие рейсы и с весёлой душой повёл Витгенштейна знакомить со здешней столовой. Располагалась она также в старинном каменном мешке. Ну в смысле — в прямоугольной коробке непонятного назначения, но громадных размеров. Только и радости, что внутри в любую жару стояла приятная человеку температура.

Внутри — всё как в обычной столовке. Отгороженный кусок под кухню, стойка раздачи еды и большой зал, наполненный хлипковатыми сборно-разборными столиками и складными походными табуретами.

— А что, мебель англы тоже всю поломали? — удивился Витгенштейн. — Или с собой попёрли?

— Ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся я. — Я тут ненамного раньше тебя. Как-то не удосужился поинтересоваться, — и, поскольку Петя оглядывался, присматривая нам место, прибавил: — Пошли, официантов тут нет. Еды возьмём, потом сядем.

Вообще, меня радовало наличие таких вот волшебных зданий. А то как вспомню Каракумы… В летнюю жару мы там днём вообще не могли есть, желудок отказывался пищу переваривать. Приходилось утром, по прохладе, и вечером столоваться, когда самое пекло отступало.