Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 77 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

* * *

В большой свадебной программе хватало, конечно, удивительных вещей. Взять хоть катание на огромных тростниковых лодках (исполненных под вид древних). Кто бы мог подумать, что эти дутые корзинки столько народу могут поднять! А посреди беседочка устроена, для гостей, значицца. Тоже из тростника! Белыми прозрачными занавесками убрана, вокруг золотые висюльки-колокольчики понавешены. Вот это меня, конечно, поражало: где золото — и где тростник?

Катались нарядно, слушали пение под непривычные звуки дивных музыкальных инструментов, глазели на кишащих в реке крокодилов… Пока невесть откуда не всплыл гигантский бегемот и всех крокодилов не распугал. Поглазел немного на строй лодок и обратно на глубину ушёл.

— Но не преминул обозначить, что он здесь! — усмехнулся Петя.

Может, это родной папаша Джедефа и есть? Или дедушка? Хрен их знает…

Потом впечатлила меня национальная фараонская традиция в дни особых торжеств… золото в толпу раскидывать! И не монетки, а натуральные украшения — браслетики, кольца и прочее такое. Обалдеть, ядрёна колупайка!

Потом на верблюда́х ещё по пустыне гоняли от переизбытка дури в организме. Признаться, мне не очень понравилось. Здоровый он, тот верблюд, как каланча, а идёт вовсе не как конь, к его шагу да к раскачке ещё приноровиться надо. Зато ежли добрый погонщик твоего верблюда в задницу палкой-погонялкой тыкнет — ух и летит, вся картинка вокруг с непривычки трясётся. Главное, чтоб он потом неожиданно не встал, а то ить можно прям через бошку его вперёд вылететь.

Это я вам, между прочим, на основании собственного опыта рассказываю! Хорошо, я на автомате, вылетевши, в медведя оборотился — кубарем по песку прокатился да как рявкну! Этот верблюд аж побелел, по-моему, слегонца — и дёру в другую сторону! Так чесанул, только пыль столбом. Так что, ежли те египетские погонщики надо мной посмеяться хотели, то весело им было того верблюда по пустыне ловить. Впрочем, ко мне никто с претензиями не приходил.

ЗАБОТЫ И ХЛОПОТЫ

В общем, три дня мы дурью маялись, а на четвёртый загрузились обратно в дипломатический дирижбандель и домой помчали — училище ведь у нас, его просто так не кинешь! Для экзаменов самая пора — а мы там в больших количествах заняты, да ещё перед экзаменами последние консультации, да практические зачёты, да ещё ведомости заполнить — в общем, служба сразу плотно взяла нас за горло, и погрузились мы туда с маковкой.

А ведь ещё нужно было время успевать выкраивать, чтоб одним глазом за сверхважным водорослевым проектом поглядывать. Да рудничные дела. Да закладка дома для Фридриха в Карлуке — опять без меня не обошлось. А ещё и особняк в Иркутске строился на улице Ипподромной — туда я вообще сил не находил заглядывать и всё отдал на откуп Серафиме. Распоряжайся, говорю, душа моя, как пожелаешь, я слова против не скажу.

Две недели я чувствовал себя совершенной белкой в колесе с той разницей, что белки в колёсах скачут ради собственного удовольствия. И-и-и — наконец-то всё у всех принято (это в смысле экзаменов), училище переключается на летний режим, курсанты разъезжаются по домам до самого конца августа — об этом всём было объявлено на общем торжественном построении училища, лучшим вручены значки, похвальные листы, выпускникам присвоены новые звания. Общий праздничный обед — и я мечтал, как приеду вечером домой и в первый раз за две недели предамся блаженному ничегонеделанию. Может даже, на целых три часа. Впрочем, если меня будут теребить всякими дурацкими домашними поручениями, я просто соберу ребятишек, уйду на площадку на заднем дворе, обернусь — и пусть вокруг скачут. А я вроде как важным занят — за детьми присматриваю.