Книга Маша без медведя 1, страница 72 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А торопились они, потому что за пятнадцать минут следовало вернуться в спальню, быстро переодеться и явиться на хореографию.

Вот эта хореография стала с а мой вишенкой на сегодняшнем торте.

СИДЕТЬ БЫ ДА МОЛЧАТЬ, ТАК ВЕДЬ НЕТ…

Как вы помните, вчерашняя беседа с докторшей освободила меня от необходимости участия, но, как оказалось — не от присутствия. Да и посмотреть было любопытно. Девицы быстро переоблачились в эластичные чёрные купальники, с закрытыми до кистей рукавами и подобием длинных шортиков снизу. Поверх полагались чёрные газовые юбки, довольно длинные, доходящие до середины колена. Основная часть класса выглядела довольно изящно, но некоторые, к примеру, Анечка — рослая и дородная — производила в этаком виде совершенно убийственное впечатление.

Хореографический класс был снабжён большими, в половину высоты стен, зеркалами и специальной палкой вдоль стены, на манер круглых перил, за которую полагалось держаться.

Воспитанницы построились вдоль этой палки (называют её, как оказалось, станком) и принялись выполнять команды худой и жилистой преподавательницы с гладко зализанной в шишку причёской. Выкрикивала она на языке, по звучанию сильно напоминавшем французский. Чем дальше, тем упражнения становились изощрённее. Кто вообще такое придумал? Какая извращённая фантазия была у этих людей… И, главное, как им удалось убедить остальных, что это красиво???

Я почувствовала, что Агриппина на меня смотрит, и поняла, что последний раз у меня было такое перекошенное лицо, когда я на ярмарке увидела женщину с бородой.

— Ничего не вспоминается? — осторожно спросила классная.

— Таким я точно никогда не занималась, — решительно отказалась я. — И не хочу.

Хореографша нас, видимо, услышала, потому что махнула рукой:

— Продолжайте, барышни! — и подошла поближе, как-то по-особому выставив вперёд подбородок и склонив на бок свою голову.

— И почему же, Мария, вы не хотите приобщиться к высокому искусству хореографии?

Я посмотрела на старания Анечки, которая безуспешно пыталась растопыриться должным образом, и вместо ответа спросила:

— Скажите пожалуйста, а известно, кто вообще придумал все эти… ну-у?.. — я неопределённо покрутила пальцами в сторону приседающих девиц.

— Конечно! — вскинула брови хореографша. — Первоначальное описание танцевальных позиций было составлено при дворе французского короля Людовика Четырнадцатого, именуемого также королём-Солнце.

— У него, наверное, был природный дефект суставов, у этого Людовика? — искренне полюбопытствовала я. — Или психическое заболевание. Вряд ли человеку в здравом уме придёт в голову так выворачивать себе ноги.

Девчонки у станка зафыркали, вызвав строгий взгляд Агриппины.

У преподавательницы гневно затрепетали ноздри:

— Я бы рекомендовала вам воздержаться от подобных замечаний, барышня! Непонимание высокого искусства и красоты могут выставить вас в смешном виде в обществе.

Я пожала плечами:

— Я действительно не понимаю, что красивого в ступнях в сторону и раскоряченной промежности. По-моему, похоже на лягушку.

Смешки стали громче. Агриппина слегка покраснела и собралась вмешаться в диалог, но тут совершенно неожиданно, громко и гулко выступила Анечка:

— Вы как хотите, дамы, а я тоже отказываюсь. Срамн о, — она отошла от станка и села на лавку около двери, устало бросив на колени свои крупные руки. — Да и к чему мне это? В балете, при моих кондициях, скакать я не годна, как ни поверни, а чтобы вальс или польку станцевать, этак расклячиваться вовсе не надобно.