Книга Маша без медведя 2, страница 119 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А ничего, что они необработанные пришивают? — озабоченно спросила Маруся.

— Ничего. Ночью придём да обработаем.

— Чувствую, спать на этой неделе придётся мало…

И это в прямом смысле слова оказалось так. Мы сидели над бусинами дни и ночи напролёт, добавляя себе бодрости магически, чего я терпеть не могу, потому что голова потом, как медное ведро. Комоды наши наполнились, выдвижные ящики сделались совершенно неподъёмными. Остатки бус грузили в шкафы, на пустые полки, между платьями…

К вечеру среды девчонки закончили наш гигантский «пояс», и мы с Марусей почти до утра просидели в учебке, закрепляя на каждую бусину накопительную воронку. Финалом я дважды прошлась по всей полосе укрепляющей формулой (чтоб ничего не отрывалось), а поверх — самоочищающей, чтоб никакая грязь не приставала.

Казалось бы, дело сделано. И вдруг Маруся сказала:

— А если её где-нибудь запрут?

— В смысле — запрут?

— Да в прямом. Поместят в гимназический музей, например. Или вот в большом зале повесят, как пример благочестия.

Я смотрела на неё и чувствовала прилив отчаяния.

— И что, всё зря?

— Прости. Я подумала об этом только сейчас.

И такая злость на меня накатила. Я выдернула из шкафа два кулька, вышла в коридор и вылетела в приоткрытое для проветривания окно, выходящее во внутренний двор.

ГДЕ-ТО. ОПЕРАТИВНИКИ

— Иван Семёнович, новости.

— Слушаю.

— Наблюдатель сообщает, сегодня утром на нижнем ярусе гимназической ограды, с той стороны, где болящие собираются, появилась надпись.

— Краской, что ли?

— Никак нет. Бусины стеклянные. По виду, словно в камень утоплены.

— И что написано?

— «Господи, помоги». Красненькими слова выложены, а прозрачными — вокруг словно засыпано. Клянётся, что за всю ночь к ограде никто не приближался.

Ничего вообще удивительного, если учесть, с какой лёгкостью эта лиса мимо всех постов охраны в больнице прошла.

— Чё ж он так долго докладывать собирался-то, наблюдатель наш? Обед уж.

— Дело в том, что со стороны надпись в глаза не бросается. А как просители начали собираться, наблюдатель заметил повышенное внимание к ограде. Подошёл, тоже посмотреть.

— Ну?

— Он, Иван Семёнович, хотел бусинку для лаборатории сковырнуть. Так его, говорит, шарахнуло, словно лошадь копытом лягнула.

— От этих бусинок?

— Так точно. В себя пришёл: голова на надписи лежит, люди его придерживают, поют — его, значит, отмаливают.

— Добрый у нас народ. Могли бы за такое и добавить. Замену отправили?

— Так точно. Кроме наблюдения другие распоряжения будут?

— Отец Сергий в город вернулся?

— Нет ещё.

— Велено до его прибытия никаких действий не предпринимать. Ждём.

МЕСТНЫЕ НОВОСТИ

19 января 1964, суббота.

К субботе не произошло ровным счётом ничего. Вот вообще. Ощущение было совершенно глупое, как будто ты опаздывал на поезд, бежал-бежал, а в этом месте, оказывается, даже железную дорогу ещё не построили.

— И что мы будем делать, если никаких событий не случится? — спросила Маруся, укладывая в свой шкаф приготовленный для юродивого Андрюши мешочек с браслетиками.

— До лета дотянем?

Она усмехнулась:

— Хочешь прокатиться на императорскую дачу?

— Отчего бы и нет. Интересно глянуть, как они живут, монархи. Да и моря Чёрного я не видела. Тёплое оно, говорят. А я что-то от снега уже устала.