Книга Маша и Медведь 3, страница 121 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Есаул отодвинул чашку и сполз со стула, бухнув об пол коленями:

— Матушка императрица! Дозволь просить руки девицы под попечением твоим находящейся, Анны Алексеевны…

Анна Павловна поднялась, и тотчас из боковых дверей заспешили люди с образами, с подносиками и какими-то книгами…

— Анечка, становись рядом, девочка, благословлять вас буду.

Императрица благословила пару, подняла с колен, после чего в книге дворцовой канцелярии немедленно состоялась регистрация помолвки (с дарением той же иконы в золочёном окладе — на совет да любовь) и обручения (с преподнесением гладких золотых колечек — иначе как обручаться?) и обязательным в конце поцелуем.

— А чтобы Аннушка, к которой я прониклась большой душевной теплотой, не получила в своём статусе ущемления, и во исполнение договора с неким лицом, о котором вы оба знаете… — государыня повела рукой к подносу, на котором лежал большой диплом в шёлковой обложке с золотыми тиснёными буквами (и со всеми положенными гербами и печатями внутри), — примите жалованную грамоту о высочайшем возведении есаула Савелия Погребенько в графское достоинство, с присовокуплением к фамилии приставки «Яванский».

— Служу Российской Империи! — не вполне веря происходящему, гаркнул есаул.

— Я надеюсь, Савелий, до свадьбы вы не откажетесь побыть в нашем дворце гостем? Ах! Чуть не забыла! Колечко! — императрица вложила перстенёк в ладонь покрасневшей Анечке и улыбнулась: — Я думаю, настало время показать господину есаулу сад.

И они посмотрели сад, особенно укромные его дорожки, на которых так весело и приятно оказалось прятаться от посторонних глаз, и оранжерею, в которой состоялась удивительная встреча — конечно, Аня пересказала её во всех подробностях. Счастье так и плескалось в ней, требуя поделиться с кем-то близким.

— А поедем к девчонкам?

— А они где же?

— В усадьбе в какой-то. Поди уж, довезут нас!

— Хорошо быть графьями! — усмехнулась Аня, поглядывая из окна шикарного автомобиля. — Хошь — чай, хошь — кофий, а хочешь — вот тебе и везут.

— А хошь — несут, — усмехнулся Савелий. — В Африке были, видал я князька одного местного. Сам голый, только вокруг причинного места тряпка пёстрая, в ушах по кольцу золотому — у меня бык-производитель с таким размером в носу ходит. Но чтоб на землю ступить — ни-ни! Не по его, видишь ли, достоинству. Везде его четверо таких же голопузых таскали. А ежли стула нет — он кому-нибудь из них же на горбушку и садился. Скрючит да сверху умостится.

— Ну, это уж перебор, — поморщилась Аня. — Да и вообще, во всём мера нужна. Куриц, что ли, развести для смирения натуры? — есаул засмеялся, и она с ним тоже: — А что? Государыня розы выращивает, а я буду кур!

Так со смехом и домчали.

А там Маруся с Леонидом потихоньку помолвку празднуют! Чаем да кофеем!

— Эх, не сообразили мы вина бутылочку купить! — посетовал Савелий.

— Тут всё равно нельзя, — усмехнулся Лёня. — Несовершеннолетние девицы, со всеми последствиями.

— Замуж уж собрались, по рюмочке-то можно было…

Дискуссию прервало появление Маши с Дмитрием, и поздравления пошли по второму кругу. Потом долго обсуждали будущую академию и неприятные процессы, которые, судя по всему, вокруг неё уже закрутились. Интриги, подсиживания, растаскивание финансов и прочие красивости.