Книга Маша и Медведь 3, страница 67 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Убьём их! — крикнул кто-то. — Это лисьи отродья! Убьём, пока они маленькие! — и сидящие по углам дети бросились вперёд, мгновенно превратившись в яростную стаю.

Катя сама не поняла, как она успела раньше. Она загородила маленьких лисьих щенят, рыкнув:

— Стоять! — хорошо получилось, почти как у дяди Баграра. И иллюзия с увеличением, которую он научил её делать, сработала безотказно. Человеческие дети отступились, хотя и наговорили много неприятного. Про то, что это — лисы, а из лис выходит только зло. Про то, что надо было отыграться хоть на некоторых. И про то, что Катя — совершенная дура, жалеет того, кто её ни за что бы не пожалел.

А ещё и бурая лиса. Она, оказывается, осталась и подглядывала сверху, чем дело кончится. Возможно, она даже планировала сожрать кого-нибудь из тех, кто захочет придушить лисёнка, но теперь довольно хихикала, так что шорох от её смеха расползался по всей пещере:

— Значит, ты всё-таки ведьма! — она просунула сквозь решётку кончик лисьей морды. — А я уж думала, что ошиблась. Ты даже умеешь прикидываться большей, чем есть на самом деле, это очень хорошо. Радуйся, завтра ночью ты станешь последней! Я съем твое сердце после всех остальных, чтобы оно стало вершиной моего восхождения!

Лиса ушла, хохоча уже во всё горло. Удаляющийся смех захлёбывался и переходил в визг, словно лиса не могла остановиться, но Кате было всё равно. Она посадила лисят в передник и отнесла в свой уголок. Тан опасливо отодвинулся в сторону:

— Ты тоже ведьма?..

— Не повторяй глупые слова необразованных деревенщин. Разница между дремучим колдовством и магией… — начала она фразу, которую слышала от Маруси, и тут поняла, что Тан, возможно, никогда не видел автомобиля. А, может, и гвоздя. Катя перебрала в уме сравнения: — … как между куском коры и настоящей лодкой, понял?

Тан неуверенно кивнул.

— А они? Они лисы.

— Не лисы, а лисята. Разве ты не видишь, какие они маленькие? В тварях божьих нет зла от природы, так отец Филарет говорил. Всё будет зависеть от того, как воспитывать… ребёнка. Или лисёнка.

Лисята дрожали и скулили, прижимаясь друг к другу.

— Придётся вам потерпеть, — шёпотом уговаривала их Катя. — Не бойтесь, я не дам вас в обиду. Жаль, что я не могу вас накормить. Тут нечего есть, только пить. Хотите водички? — она выразительно посмотрела на Тана, и тот принёс воды из родничка, явно считая это действие излишним.

Напоив свой зверинец, Катя устроила их спать прямо у себя на коленях. Она приглаживала лисьи шёрстки, пока те не успокоились и не уснули. Тан тоже постепенно успокоился и улёгся рядышком, засопел. Катя сидела, привалившись спиной к стене пещеры. Она ждала.

Ночь постепенно раскидывала свои крылья. Небо налилось чернотой, в его глубине проступили звёзды, большие, словно сливы в ботаническом саду. Всё затихло, даже дыхание океана как будто стало тише. Вот перестали возиться и переругиваться караульщики. Уснули голодные дети.

Ну?

Вот!

В вышине, за краем решётки, её слух различил лёгкие лисьи шаги. Чернобурка подошла к самому краю и свесила голову вниз. Потом переместилась напротив, так, чтобы хорошо видеть Катю, улеглась и долго-долго следила за ней, не сводя с Катиного лица своих глаз.

Так хотелось посмотреть, какого они цвета, эти глаза. Но — нет. Катя дышала ровно и спокойно. Чего эта лиса ждёт — ещё неизвестно. Вдруг, дрогни ресницами, и она решит сожрать всех прямо сейчас? Возможно, завтра она даже пожалеет, что поторопилась, но никому из съеденных точно будет не легче.