Книга Маша и Медведь 3, страница 78 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Кто грубиян и деспот? — спросила совершенно сонная Маруся, выглядывая из пещерки.

— Жених потенциальный! — сердито ответила я.

— А-а. Нет, таких женихов мы отметаем с негодованием.

— Вот и я говорю. Ты чего вышла?

— Так ты кричишь, словно режут тебя.

— Я вроде тихо.

— Вот. Ещё страшнее. Тихо кричишь, сдавленно, — Маруся остановилась около нас, — как будто режут тебя с большим умением. Пошли спать уже, хоть чуть-чуть надо.

Я, и впрямь, вдруг почувствовала страшно навалившуюся усталость:

— Извините, Кеша. Мы пойдём. Доброй ночи.

Хотя, впору уже доброго утра было желать, восточный край горизонта вовсю светился нежным персиковым цветом.

— Баю-бай, баю-бай, — строго сказала Маруся, укладываясь на тюфяке, — поскорее засыпай! Будешь глазками в потолок хлопать, придётся применить к тебе усыпляющую магию.

— Пф!

— Вот, попфыкаешь потом.

Я засмеялась, пристраивая голову на свёрнутой шали, и мгновенно провалилась в сон.

ПЕРЕЛЁТНЫЕ ПТИЦЫ

Кто просыпается раньше всех? Конечно, профессор Попов, в любое время суток бодрый и жизнерадостный, как мячик. Однако, выскочив на улицу к большому столу, он с превеликим изумлением увидел, что там уже сидит Виктор Иванович, дописывающий, судя по всему, четвёртую тетрадь.

— Поразительное зрелище, Виктор Иванович!

— Где⁈ — немедленно закрутил головой тот.

— Да вы же! Вы разве не ложились?

— Знаете, прилёг, но никак не смог уснуть. Столько событий! Хотелось всё записать. Вот и…

Тетрадями и ручками летописца намедни снабдили офицеры с «Царицына», у которых всяческих письменных принадлежностей имелся изрядный запас.

— Понимаю, — согласился профессор и принялся разводить огонь в уличной печке. Скоро начнут просыпаться люди, можно уже и чай ставить.

— Не знал, что в этом регионе работают орнитологические станции, — Виктор Иванович, усердно изображавший летописца, едва успевал поднимать голову от своей тетради, и профессор Попов с удивлением спросил:

— С чего вы взяли?

— Я видел несколько окольцованных птиц. Э-э-э, я не очень силён в биологии, поэтому не возьмусь достоверно утверждать, но, по-моему, все они были одного вида. Возможно, перелётные?

— Конечно, перелётные! Не слышал ни об одном орнитологическом институте или станции в Океании. Ближайшие — Индия, Китай, а, вполне вероятно, птицы прилетели и вовсе из Европы. А если из Америки⁈ Я слышал, во Французской Луисиане открыли филиал Парижского университета.

— Возможно, возможно, — отрешённо пробормотал Виктор Иванович. — Некоторые птички вовсе не пугливые. Одна даже садилась прямо на стол. Или это вообще была одна шустрая птица?

— О! — придушенно вскрикнул профессор. — Не шевелитесь, кажется она вернулась! Жаль, что у меня нет сачка, но, может быть, если она ручная, мы сможем приманить её и прочитать метки…

Профессор пошарил в кармане и нашёл пару обломков от вчерашних галет. Возможно, птички привыкли, что их подкармливают, и ждут от людей того же? Высыпав на ладонь несколько крошек, он начал бочком подбираться к кусту, на котором сидела птичка, с любопытством наблюдающая за его перемещениями.

— Цып-цып-цып… Цы-ы-ып-цып-цып… На, возьми! Хоро-о-о-ошая птичка, хоро-о-о-ошая…

Профессор подошёл совсем близко, ме-е-едленно приблизил руку… К его восторгу птичка не вспорхнула, а аккуратно перешагнула к нему на палец.