Книга Не все НПС попадают…, страница 91 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А ты чего?

— А чего я? Остаюсь на местах, — бабуля смачно отхватила кусок пирога с какой-то подозрительно тёмной начинкой, — В окошко их разглядываю, рожи строю. Надоедят — Лихо Одноглазое свистну, у этого разговор короткий. Или Лешего, пущай по лесу гуляют. Вы угощайтесь, не побрезгуйте. Или сперва баньку? Я мигом.

— А давай баньку, — согласился Дрозд.

Яга живо выметнулась в дверь, а Дрозд наклонился поближе к Петьке:

— Слышь, юнга, ты эти пироги лучше не ешь. Давно она здесь, да безвылазно. Смотрю, сильно в роль вжилась. Как бы пирогами с эльфятиной нас не накормила.

От такой мысли Петьку аж передёрнуло:

— Фубля… А, может, наших, с буфета? Я ж взял.

— О! Давай. Только без палева, по одному.

Петька вытащил по пирогу и задал интересующий его вопрос:

— А как так получается: избушка снаружи маленькая совсем, а тут ещё двери — в баню вот. Получается, дом внутри больше, чем снаружи?

— Э, нет, брат! Тут совсем другая фишка. Баба Яга — она кто?

— Ну… Ведьма?

Дрозд хмыкнул:

— В каком-то смысле она и ведьма. Потому что много ведает. Но не колдунья в понятии европейских сказок. Ягуся — она страж перехода из мира в мир, такой её официальный чин. А значит, главное её свойство — умение связывать между собой любые точки любых локаций.

— Это как порталы?

— По сути — да. Любая дверь для неё откроется туда, куда она захочет. Ты вот попробуй в эту «баню» заглянуть.

Петька дёрнул суковатую ручку и уставился на бревенчатую стену, ничем не отличающуюся от той же стены вне дверного проёма. Вот это да. Сел.

Дверь распахнулась, и в клубах пара выскочила хозяйка. Увидела, что оба гостя жуют пироги, расплылась довольная:

— А вот и молодцы, по пирожочку, оно с устатку-то пользительно! А я уже и баньку справила! Ты, Петенька, иди вперёд, я у твоего наставника кой-чего спросить хочу…

Так-так, эту песню мы уже где-то слышали.

Петька дёрнул за ручку, подспудно ожидая увидеть всё ту же бревенчатую стену, но за ней открылся небольшой предбанник, в углу которого виднелась ещё одна дверца — в парилку.

— Иди, иди, он сейчас.

В предбаннике было приятно тепло, пахло берёзовыми вениками и чем-то хвойным. Второе отделение, тоже не особо большое, человек на двух — трёх от силы, с полка́ми и печечкой-каменкой, объединяло в себе функции парилки и мыльни. Было здесь жарковато, но не так чтобы очень — именно что помыться. На нижнем полке приглашающе стояла деревянная шайка с тёплой водой, в которой плавала мочалка. Рядом на чистой тряпочке лежало мыло. А в углу имелась ещё бочка с водой и деревянный ковш, прицепленный к бортику за изогнутую ручку. Сервис! Рассудив, что шайка одна и тормозить не следует, Петька приступил к процедуре омовения. Он успел от души пошоркаться, промыть от запаха гари волосы и как раз выливал на себя финальную шайку воды, когда дверь в парилку стукнула. «Вовремя я», — успел обрадоваться Петька, и тут женский голос спросил:

— Спинку потереть?

Петька подпрыгнул как ужаленный и развернулся. Голос был определённо не хозяйкин, другой — молодой и звонкий. Да и тело было явно не древнее. Не юное, конечно, но молодое, крепкое. Она была невысокая, но полногрудая. И эти груди нахально смотрели на него своими возбуждёнными сосками. И запах… от неё пахло травами и мёдом и ещё чем-то одурманивающим… Петька с усилием поднял взгляд на её лицо… Глаза! Пронзительно-зелёные! Баба Яга!