Книга Пожарский 1, страница 28 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Обратите внимание: список первоначальных наиважнейших мероприятий. Дом в чрезвычайно сложном состоянии, следует срочно произвести ряд работ во избежание дальнейшего обветшания.

— Та-ак.

— Далее, список необходимых сотрудников, в первой колонке – постоянные, во второй – временные. Потребное для поддержания хозяйства оборудование...

— Дай-ка, – я взял тетрадку, полистал, показывая дядьке развороты. Посмотрел на него вопросительно. Пахом кивнул. Я вернул тетрадь и спросил: – Как зовут?

— Лапшин, Фёдор Ильич.

— Фёдор, значит. На кого до сих пор работал?

— Извольте, – Фёдор протянул лист, исписанный до половины. – Все мои должности, начиная с помощника приказчика, с четырнадцати лет. Далее – помощник управляющего поместьем. Последняя – управляющий городским особняком купцов Прилучиных в Омске. Имею также соответствующий диплом, окончил вечерний институт.

— А чего в столицу потянуло? Или платили плохо?

— Платили достойно, по шестисот рублей в месяц, тут я не жаловался. Тут дело семейное вышло. Супруга моя – она весьма неплохой врач по... женскому направлению – получила приглашение на хорошую должность в Московский императорский госпиталь. Да и для детей по части обучения здесь больше возможностей. Вот, решили перебраться.

— Детей сколько?

— Двое, мальчики, восьми и шести лет.

— Понимаешь, что селить семью пока негде?

— За это вы не беспокойтесь, на первое время их приютили родственники.

— М-хм, – я повернулся к дядьке: – Что, Пахом, почём нынче в столице управляющим платят?

Дядька огладил бороду:

— На бирже сказали: от пяти сотен до восьми, если дом большой, солидный.

— Будем считать себя солидными, – я сплёл пальцы шалашиком. – Но сперва хотелось бы посмотреть, каков ты, Фёдор, в деле. До конца августа у нас две недели осталось. Двести пятьдесят рублей на этот период тебе кладу. Да на сентябрь пятьсот. Однако если к концу сентября фасад дома, мои покои и первый этаж приобретут достойный жилой вид, выплачу такого же размера премию. В деньгах можешь себя не ограничивать, людей для работ нанимать в любых количествах, главное, чтоб сделано было хорошо. Если работой останусь доволен, с октября подниму жалованье до восьмисот. Премиальные по ситуации. Как тебе такое предложение?

В глазах управляющего словно зажглись лампочки и закрутились колёсики вычислительных машинок.

— Весьма щедрое предложение, ваша светлость!

— Тогда по рукам!

Я протянул руку, и Фёдор торжественно её пожал.

Я думал, что на этом всё, но Пахом внезапно вытащил какие-то бумаги, они начали заполнять договора и расписки, привлекая меня время от времени для подписи.

Эк, потомки, как у вас заморочно-то всё...

Меня снова начало мутить, да ещё голова заболела. И тут явился мой мелкий любопытный ангел.

— Стеша! Притащи-ка бутылёк из тех лечилок, что мы с тобой на завтра купили.

Она обернулась пулей, привычным жестом распечатала крышечку и сочувственно спросила:

— Плохо?

— Ужас как. Тяжёлое снадобье оказалось.

— Я вам ещё тогда принесу, вдруг ночью накатит?

— Тащи!

Пахом подсунул мне последний лист. Подписал.

— Всё, ужинать не буду, худо мне. Отлежусь. А ты, Фёдор, пройди со мной, денег тебе выдам на первое время.

САМОБИЧЕВАНИЕ

Да, иначе как самобичеванием предстоящий день я назвать никак не мог. Предвкушая побочные эффекты от укола, я постарался поесть с утра. Эк вчера мне дурно было, даже сны с девицами не снились, мда.