Онлайн книга «Пожарский 2»
|
— Скажи-ка, Добраша, фамилию Чернышов ты взял наследственную? У вас в роду у всех шерсть чёрная? На пальцах вон пробивается. Он с ужасом посмотрел на свои руки, судорожно вцепившиеся в руль… и издал тихий скулящий звук — больше не смог бы, хватка у Кузьмы больно крепкая. — Кучно пошли, — с видом исследователя высказался Кузьма, — второй экземпляр за месяц. — Подозреваю, ты ещё насмотришься. Отпусти его маленько хоть, спросить хочу. А ты, Фёдор, выйди из машины, вдруг он руками махать начнёт. Снесёт тебе полбашки, где я такого управляющего ещё найду? Оборотень сипло дышал и исходил холодной испариной. — Ну? — Я не могу туда ехать. Потом скажут, что я вас нарочно туда заманил… И вам не надо. Уходить вам надо, пока можно. Луна нынче полная… И впрямь, над восточной сопкой поднималась луна, круглая и жёлтая, как головка сыра. Но меня интересовало другое. — Как же ты у нас-то оказался? Не казачок ли ты засланный? Добраша испуганно замотал головой. — Как в Москву попал? — Из рода сбежал. — Прямо-таки сбежал? Сам? И никто из старших тебя не догнал да не вразумил? — Я мелкий был. В барахле у приказчика приезжего спрятался, в тюках с мехом, так до города никто и не заметил, а там сразу в поезд погрузили. Гремело страшно, я и вылезти боялся. Думал, с голоду помру. — Не помер, — сердито сказал Фёдор. — М-м, — оборотень мотнул башкой. — На третий день в наш вагон ящик с копчёными колбасами загрузили. Я и, — он пожал плечами, — подъел маленько. — И что, прям-таки до Москвы доехал? Да отпусти его, Кузьма, никуда не побежит. — Не, во Владимире взялись ящик сгружать, заметили следы. А я наелся да уснул в шкурах. Маленький был, говорю же. Хорошо, в человеческом теле, а то прибили бы меня там же. Смотритель за шкирку встряхнул, говорит: «Откуда ты, с какого городу-деревни?» А я и не знаю. «Родня где?» Я и ляпни, что все померли. Почесал мужик в затылке, да и сдал меня в городской приют. Я сперва удрать хотел, а потом думаю: кормят-поят, хоть худо-бедно. На куски рвать никого не понужают. Учат. К книжкам я пристрастился. А потом к профессии стали приставлять, я на автомобили напросился. Механика, управление. Три года за то в училище отслужил, науку отработал. «Удивительно, — сказал Кузя, — но он не врёт». — А чего от семьи-то сбежал? Добран поёжился. — Крови я боюсь. — Да уж, так себе особенность для оборотня. То-то он в Засечине чуть в обморок не падал. — И кого гоняют? — Людей, — хмуро буркнул Добран. — Где берут — не знаю. Тайга большая. После старшие приносили иногда жёлтый блестящий песок играть и камешки. — Золото? — удивился Кузьма. — Может, и золото. Утверждать не возьмусь. «Получается, старателей ловят?» «И охотников. Шкурки, думаешь, сами выделывали?» — И что, каждое полнолуние загонная охота? — Может, и не каждое. Но когда охота, каждый раз луна совсем круглая была. Да уж, воспоминания очень примерные. — Со скольки лет, говоришь, дома не был? — С пяти где-то, то ли с четырёх. Как начали приучать к охоте, так и настрополился сбежать. Но эту долину я хорошо помню. Раз залез на сопку и смотрел. У леса выпускают, через моховое болото — и сюда. У черепа всегда догоняют. И… — он передёрнулся, — едят. Я тогда и решил, что уйду. Не хочу я зверем быть. Знаю, против природы не попрёшь, но можно ж оленя задрать или порося, зачем человека-то? |