Онлайн книга «Пожарский 2»
|
Вдоль забора прогуливался патруль из шести человек. Это то, что на виду, я так понимаю. — Патрули будут дежурить, пока совет родов их не отменит, — многозначительно сообщил Илья (видимо, назначенный посредником между серьёзными главами родов и мной). — Со стороны Фонтанной тоже. Ну… Так-то неплохо… — Лишь бы в этих патрулях засланцев не было, — озадачил Илюху я, — а так — всё нормально, пусть ходят. Зайдёшь? Или у вас все подняты по тревоге? — Пока только по усиленной боевой готовности, — скроил суровую мину Илья. — Извини, должен идти. — Бывай тогда. Спасибо большое от меня, бате особенно. — Да ты чё! Он за прадедовы чоботы себя обязанным считает. О! Говорил же я, долго легенда об озарении отрока Ильи не продержится. — Ну, до завтра! — Увидимся. Такая разбитость вдруг накатила, если честно, просто убийственная. — Чего с серебром делать-то будем? — растерянно спросил у меня дядька, топчущийся рядом с серебрянным штабелем. — Куда энтакую кучу-то девать? — В банк положим, — устало предложил я. — В какой банк? — не понял Пахом. — А в тот, который самый лучший процент по вкладу даст. Ты, дядька, завтра с утра объявление в газетах подай: князь Пожарский разместит вклад в размере шестидесяти талантов серебра в том банке, который предложит лучшие условия. И всё. К вечеру нам телефон предложениями оборвут. — Так украдут, за ночь-то?.. Тут засмеялся Кузя: — Ну ты, дядя, дал! У меня украдут? — Всё, — сдулся я, — пустите меня лечь, а то я прямо тут упаду. Голова чумная уже… ВЫТЯНУТЬ ИЗ ТЬМЫ Утром, вопреки всякой логике, я проснулся на два часа раньше обычного. Вышел в сад. Свежо, птички пересвистываются. Поверх штабеля серебряных плашек выразительным кацбальгером* лежал Кузя. *Katzbalger — «кошкодёр» (нем.) — короткий ландскнехтский меч для «кошачьих свалок» (ближнего боя) с широким клинком и сложной гардой в форме восьмерки. — Чёт рано ты, бать, подскочил. — Сам удивляюсь. И сна, главное, ни в одном глазу. За мной на крыльцо вышел Пахом: — И не спится вам! — А сам-то! — Так я дед… Кузя деловито облетел ценный ресурс: — А что, раз дядь-Пахом проснулся — пошли в Академию пораньше. Что-то у меня вчера сложилось такое ощущение, что от дуэли той лично тебе в магическом плане, бать, никакого толку. — А ну, проверим, — я открыл чемоданчик с измерительной плашкой, приложился. — М-да, росту-то почти и нет. За два дня по единичке… — Вот и я говорю. Тебе энергиями лично оперировать надо. В тот раз, когда ты с моей помощью сам у этого придурка ману из раны собирал и сам её вливал — вот ощутимый прирост был! И, смею заметить, во мне сейчас изрядно известной тебе энергии, которую хорошо бы использовать. — И у меня даже есть мысль, как это сделать не просто эффективно, а ещё и полезно. Но для этого всё равно сперва к Святогору надо, я почти пустой. — Тем более, пошли пораньше! — Что, даже чаю не попьёте? — ворчливо спросил Пахом. — Пожалуй, нет, — решил я. — Пошли, Кузя. Проверим мою теорию. Кузьма влетел в дом, выскочил человеком, мы бодрым шагом пронеслись до Академии, подпитались в музее и направились в госпиталь. По дороге я излагал свою концепцию: — Смотри. Ты боевых ран всяких видел предостаточно. — Так. — Бывают сами по себе раны опасные, и зародыш смерти в них большой — но чистые. А бывают… |