Онлайн книга «Пожарский 2»
|
— Это ж твоя боевая форма? — Ну! Мало того, что много — так ещё резкие, как понос, злобные. Еле прижгли. — А чем прижигали? — Как — чем? Ты помнишь, как перед уходом ему сердце Кинич Ахау отдал? Он в него всю лишнюю энергию смерти вливает — полыхает сердечко, будь здоров! Им и прижигали. Но меньше трёх — никак. Если перестараться — снова четвёртая вылазит. И такие наглые стали, хоть ляг да помирай… — И всё-таки у Алкида же получилось. — Так то ж Алкид был! — Змей снова налил себе в бокал и с удовольствием выпил. — Божественная кровь… К тому ж у него ж не просто особый факел, а ещё и меч легендарный имелся!.. Повисла небольшая пауза, Змей довольно поглаживал себя по животу и смотрел, как я на него таращусь. Поёрзал. Оглянулся. — А чё ты, Мить? — Горыныч! Чё тупим⁈ Кош, конечно же, читал лекцию. Это же естественно! Что может быть лучше в вечер воскресенья, чем лекция о здоровом образе жизни⁈ Увидел раскрывающийся неровный портал — офигел. Конечно! Змей со своей природной ловкостью поставил его прямо на центральный пятачок зала-амфитеатра, с которого вещал наш легендарный целитель. А неровный — потому что Змей с утра уже принял на грудь изрядную дозу сорокоградусной брусничной, а вином заполировал, и теперь его немножко развозило. — Уважаемые слушатели, — тревожно объявил Кош, — я вынужден прервать доклад и просить вас покинуть помещение. Здесь у меня сложный рецидивирующий случай… И все встали и пошли, недовольные. А ведь полный зал был! — Ёшкин колупай, кто бы мне сказал восемьсот лет назад, что Кош лекциями про здоровье будет такие толпы собирать — не поверил бы, — пробормотал я. Видимо, недостаточно тихо. Или Кош и вправду достиг того уровня слуха, которого когда-то хотел — когда даже мышиный шаг сможет слышать, потому что он резко бросил осматривать Горыныча и устремился ко мне. Высокий — выше меня даже, сухой, нет — поджарый. Взгляд пронзительный. Я смотрел на него с усмешкой: — Будешь так свирепо меня глазами сверлить — повешу твою личину в уборной, на случай запора. Кош поднял брови домиком и как-то весь сморщился: — Дмитрий⁈ — Вот что требовалось! Сдохнуть и восемьсот лет отсутствовать — сразу «Дмитрий»! А то всё «Дурак» да «Дурак»… Кош, к моей неловкости, порывисто обнял меня и заплакал: — Митька! Ты прости меня, старого дурака, недоглядел ведь я… Закрутился, заговор проморгал — а потом уж поздно… Внук-то твой… Смотрел я мальчишку, целить пытался — никаких шансов. — Ты тело-то не узнаёшь, что ли? Он отстранился и уставился на меня более внимательно, синевато засветившимся взглядом: — Да к… да как же так?.. Митя?.. Это ты⁈ Пришлось рассказывать историю по второму кругу. Змей тем временем пил чай с протрезвином из ведёрной кружки и приходил в себя. Кош начал в волнении хрустеть суставами рук, тереть подбородок и бегать по кругу: — Удивительный феномен! Удивительный… — он остановился и снова впился в меня взглядом: — И, говоришь, проходимость каналов начала восстанавливаться? — Измеритель говорит, что да. — А вдруг он у тебя испортился? — Измерители не портятся. — А! Мой жизненный опыт говорит, что всё в мире рано или поздно может испортиться. Давай-ка моим проверим! — он бросился к большому шкафу и вытащил гранитную плитку. — Клади руку! — Не учи учёного. Ну, что я говорил? Тридцать семь-тридцать восемь! |