Онлайн книга «Пожарский 2»
|
Потом до меня дошло, что я лежу, уронив голову ей на грудь — тяжело ей, наверное, она ж маленькая. — Кузя, свет! В избушке стало ярко. Ох ты ж Ядрёна-Матрёна, коленки девчонка совсем стёрла… Ну. Тут я могу помочь. Я прошёлся исцеляющей волной, убирая ссадины и царапины. Момоко спала, и из-под век у неё пробивалось голубоватое свечение. — Не переборщили ли? — озабоченно спросил Кузя. — Пока не проснётся — не узнаем. — Тут до утра сидеть — не вариант. — Ещё бы! — я встал. Ноги тряслись, пиштец. Так! Себя исцелить! Прошёлся одной волной, второй, третьей — нормально! — Домой поедем. Будь другом, собери эти её лоскуточки. — Так понесёшь? — Ага. Всё равно одеть не сумею. Размытие наложу просто, да поедем к нам. Я совершил необходимые заклинания, придерживаясь за ложе (а правда ведь ложе — вполне удобно лежать), подзарядился напоследок. Оделся сам. — Точно всё собрали? — Я всё проверил. — Ну, пошли! Открывай засов. В окнах музея начинал брезжить намёк на рассвет. — Можно было б и не ехать уж никуда, — пробормотал Кузя. — Хоть три часа сна — да наши. * * * — Князь Пожарский территорию Академии не покидал. — Но машина уехала? — Истинно так. Около половины четвёртого утра, вроде, тень какая-то мелькнула, затем открылись двери: сперва на заднее сиденье, потом на переднее… И уехала. — Пустая машина? — Или же водитель в невидимости был. — Ты сам-то веришь — нет? — Верю — не верю, а машины нет. — Да уж… * * * Утром Момоко проснулась от того, что рядом разговаривали два мужских голоса. — Сестра, наверное, с ума там сошла. — Да не сошла! Должна же она быть в курсе этой авантюры. — А то, что она как бы исчезла? — Это да. А что было делать? Голой её предъявить — забирайте? — Скажи лучше, что делать будем, если она не проснётся, а так и будет лежать, в маяк в ночи играть? — Возьмём в охапку и потащим к Кошу, он и не такое исцеляет. — Опять голую потащим? — Можно, конечно, попытаться разобраться, что из этих верёвочек куда надевается… — Я всё слышу! — сказала Момоко. Язык слушался с трудом. — Тогда скажи мне, милое дитя, — голос Дмитрия переместился поближе, — у тебя после насыщенных утех постельных всегда глаза светятся? — Что⁈ — Момоко подскочила на кровати. — Зеркало! Дайте мне зеркало! — Кузя! — почему-то сказал князь Пожарский и тут же протянул ей зеркальце. — Ну как? — А-а-а-а! Правда, светятся! — Момоко начала скакать на кровати. — Я не думала, что когда-нибудь… — она остановилась и оглянулась: — А где мы? — Это мой дом. Мои покои. И моя кровать, — Дмитрий полуприлёг рядом, облокотившись о подушки. — И если тебе чего-нибудь особенно хочется, то у нас есть примерно полчаса до того, как принесут завтрак… * * * По дороге в Академию Момоко, нахмурившись, спросила: — Дима, а утром — кто это с тобой разговаривал? — Это мой меч. Я же говорил тебе, он разумный. — Разумный настолько? — слегка покраснела Момоко. — Поумнее многих, кто в Академии учится, уверяю тебя. Особенно на каком-нибудь экономическом. Момоко прыснула. Глаза у неё уже не светились — как-то она с этим справилась, только иногда в них проблёскивали голубые искорки. Но сама она просто сияла. У входа в Академию немым укором стояли Сатоми и два окаменевших телохранителя. — Дима, извини, мне срочно нужно переговорить с сестрой! — Момоко выскочила из машины, едва та остановилась, и побежала чуть ли не вприпрыжку. |