Книга Пожарский 2, страница 84 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

*Имеются в виду крепостные крестьяне.

— А если я ничего не умею? — спросил из-за спин товарок женский голосок.

— Значит, всю жизнь поломойкой будешь, — пожал я плечами. — Чья в том печаль? Не умеешь — учись. Ноги сообразила же, как раздвигать… Далее! Мне с этого поганого городишки ничего не нужно. Всем одеться и в десять минут выйти за околицу. Если есть больные или немощные в домах — сообщить приказчику вашему, пусть организует, чтоб вынесли. А через десять минут я пожгу этот городишко огнём лютым, кто внутри останется — сам судьбу свою выбрал. Чего стоим? Живее, шевелим лаптями! — площадь начала быстро пустеть. — Теперь скоморохи… тьфу, как?..

— Трубадуры, — подсказал Кузьма. — Или менестрели, если по-франкски. А то ещё миннезингеры, по-германски, и ток про любовь.

— Сложности какие. Трубадуры, сюда подите!

Мятые певцы и музыканты сползлись поближе, опасливо переглядываясь.

— Дудки-скрипки ваши живы?

— Живы, ваша светлость, — уныло ответил высокий и худой.

— А ну, изобразите что-нибудь. Глядишь, я вас и найму.

Менестрели приободрились:

— Весёлое изволите иль трагическое?

— Да давайте уж весёлое, на трагедию я сегодня вдоволь насмотрелся.

Странно это, наверное, выглядело: пустая площадь, обледенелый дом, вокруг ещё несколько, от которых гарью тянет — и кучка потрёпанных скоморохов играет нечто развесёлое слушателям, выряженным тоже весьма разнообразно.

— Неплохо, — оценил Кузя.

— Согласен. Поедете с нами в Засечин, после в Москву заберу, пристрою к делу. Лезьте в грузовик, в кузов, выметаемся из города. Время зажечь.

СВЕСТИ К НУЛЮ

На пятачке в полусотне метров от въезда в город толклась всё та же толпа, на сей раз отягощённая узлами и котомками. Кое-кто с детьми, пара — вообще с грудными на руках. Возмущаясь на ограничение в свободе, сердито орал кошак.

— Даже куры, глянь, в клетушках, — заметил Кузьма. — И корова!

— На этакую толпу скудноватое хозяйство, — критически отозвался Фёдор.

— Ну так, понятное дело, другим важным заняты, до коров ли тут!

— Федя, спроси, все явились? — в конце концов, для чего я управляющего с собой таскаю?

— Все явились? — строго обернулся Фёдор к тонкоусому приказчику.

— Так точно, сударь, как было приказано!

Ответ перекочевал ко мне по цепочке.

«Кузьма, поджигай!»

Кузя сорвался вперёд огненным мечом, метнулся в сторону, очерчивая городишко во внешнему контуру гудящим пламенем. Вскоре он вернулся и остановился рядом, всё также в образе меча. Из травы неслышно вынырнули бронзовые волки, уселись рядом, глядя на разгорающееся пламя. Потихоньку начали подвывать бабы.

Я снова включил энергетическую раскачку, только на сей раз морозные полосы ложились на окружающие стену травы, а в город летел жар. 'Кузя, прогони ещё кружочек. Хаарта возьми, пусть покажет, наверняка в траве душегубцев сколько-то разбросано. Сразу в огонь кидай, незачем нам трупы гниющие по полям да дурное зверьё приваживать.

«Сделаю».

Кузьмы не было минут пятнадцать. Пламя успело подняться густым, ревущим занавесом.

— Федя, мы с Кузьмой отлучимся ненадолго. Волков оставляю в помощь. Думаю, гореть ещё часа два будет, успеем вернуться, — я открыл портал и шагнул в тибетскую ночь.

Глянцево-чёрные силуэты гор чётко вырисовывались на фоне сплошь усыпанного звёздами неба. На низенькой скамеечке рядом с каменной хижиной, возле которой я оставил его восемьсот двадцать девять лет назад, сидел Цинь Шихуанди, седой, как лунь, но всё такой же сухощавый и подтянутый.