Книга Пожарский 3, страница 53 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Кузьма присел на край стола и вид имел столь суровый и значительный, что это было даже странно. Мы с Горынычем устроились напротив в креслах и приготовились слушать настоящие новости, а не ту околесицу, которая по телефону поступала.

— Рассказывай давай, сынок, потом будем таинственность нагонять.

— Рассказываю. Первые три дня после атаки на Академию, кланы сидели тихо. Все боялись Кощея. Особняки во все стороны ощетинились, будто крепости.

— Ещё бы! — хмыкнул Горыныч.

— Долго не высидят, — я критически покачал головой. — У каждого большого клана в Кремле свои прикормленные дятлы сидят, что случись — сразу постукивают. Не могли они не узнать, что Кош столицу покинул.

— Уже́! — согласно кивнул Кузя. — Нынче утром об его отбытии заговорили как о факте подтверждённом.

— И большие кланы сразу завозились, зуб даю! — поднял палец Горыныч.

— Именно так. Убедившись в отсутствии Кощея, не меньше шести больших кланов начали потолкушки возле трона. Пока аккуратные, но надолго ли их хватит — непонятно. Пока наибольшую силу держит царицын брат, Борис.

— Это который от корня бояр Зерновых? — прищурился Горыныч. Тут я состязаться с ним не мог, до большой книги родов и кланов у меня руки доходили редко, в основном только если о ком конкретном посмотреть надо было.

— Он самый, — подтвердил Кузьма. — Но он, как вы понимаете, не единственный, кто желает быть верным другом и добрым наставником молодого царевича.

Я хмыкнул:

— Да тут к бабке не ходи — сейчас набегут всякие дядьки, четвероюродной тёти мужья, бабкиной невестки племянники и прочие-прочие, вплоть до самой седьмой воды на киселе. Царевич-то что? А то в «Столичном вестнике» такая ахинея от его имени была пропечатана!

— И эта ахинея, представьте себе, подлинная.

Кузя, кажется, наслаждался нашими вытянувшимися лицами.

Поясню. Царевич, вместо того чтоб в этой ситуации проявить характер или хотя бы хитрость, начал выступать с невнятными воззваниями. Дескать, ай-яй-яй, отродясь такого не было, да что ж такое… Да мы же все такие хорошие и милые и должны жить дружно, во славу государства русского…

Вот вроде и спорить особо не о чем — сильное государство без распрей лучше, чем междоусобицами раздираемое, а звучит до того противно, ровно кашу манную по столу размазывают. Это ж надо специальный талант иметь, чтоб правильные слова так вывернуть!

— Ну, пиштец, — только и выдавил Горыныч. — Представляю себе, как великие рода на это выступление среагировали.

— Да как муравьи на мёдом вымазанную ложку, брошенную в муравейник, — кисло проворчал я, а Горыныч подскочил и забегал по кабинету:

— Да тут оракулом не надо быть! Я вам расскажу, что было! Великие рода как это царственное мямленье услышали, так и почуяли запах близкой власти. Малосильным царевичем на троне вертеть — милое же дело! И бросились ближние места возле будущего царя делить. И я вам скажу, — Горыныч остановился и вперился в нас горящими глазами: — что будет хуже! Зачем, вот зачем они посажение на царство в первый же день не произвели? Вон, у франков, кажись — «король умер — да здравствует король!» — корону от старой крови обтёрли, новому королю натянули — и никаких тебе вопросов! А наш что? Какой дурак его надоумил воцарение на конец ноября отодвинуть⁈ Это ж как перед драконом девственницей махать! Сейчас набегут славные и родовитые, которые права на трон не меньше имеют, чем этот недоросль! И пойдёт резня!