Онлайн книга «Солнце мое»
|
— Вов… А так точно делают? Вдруг заловят меня? — Точно. На территории ИВВАИУ сколько семей живёт! У них дети, жёны. Здесь же целый городок. Да ты сама представь: стоит дежурный курсант, и приходит вот такая девочка, типа тебя, и говорит, что она забыла пропуск. Если её не пустят, она тут же, с этого же КПП, позвонит папе и пожалуется, что её домой не пускают. И папа-полковник говорит: «А ну-ка передай дежурному трубочку!.. Товарищ курсант, как ваша фамилия?..» Так что к нашим курсантам, у кого постоянные девушки есть, ко всем приходят. Проходят спокойно. Ага. Я уже в курсе, что у них в роте этих «всех» три человека, а все остальные им завидуют. Ну вот, теперь я тоже буду приходить. Пополню, тысызыть, ряды. Я СТАРАЮСЬ НЕ ГРУСТНЯЧИТЬ Время у моего любимого закончилось, и он побежал по своим курсантским делам. А я задумчиво пошла вдоль улицы. Дошла до следующей остановки, вспомнила как я тут месяц назад объявления о продаже квартир разглядывала… Меньше их не стало, наоборот, вон свежих сколько. В голове сразу всплыл случай с соседками, уехавшими в Голландию. Совсем ведь задёшево продали! Вот и думай: сто́ит такие шальные квартиры искать, рисковать? Опять же, как их проверять? Сколько всяких историй, когда люди остались и без жилья, и без денег… С папой надо бы посоветоваться. Загорелся зелёный светофор, я перешла дорогу и продолжила изучение объявлений — на другой стороне имелась стена-близнец, обклеенная сверху донизу. Кто там, внизу, читает? Я разглядывала бумажную стену и удивлялась — и чего только не продают! Минут через пятнадцать подошёл автобус. Двадцатка, который от аэропорта до вокзала челночит, туда-сюда. Ну и на нём поеду! Он сравнительно недалеко от папиного магазина проходит. В папином магазинчике по причине субботы народу было побольше, сам он прохаживался по торговому залу, внимательно приглядывая за покупателями. — Тырят? — спросила я, когда народ рассосался и образовалась небольшая пауза. — Хо-о! Не то слово! С утра троих уже поймал. Одна такая дама, вся в золоте — тоже майку в сумочку запихала. — Саш, ты про вчера лучше расскажи! — крикнула из подсобки Алла Алексеевна. Глаза у отца загорелись, как будто он вспомнил шикарный анекдот: — Вчера, представляешь, дочь: заходит мужик. Не бич, прилично одетый. Посмотрел, такой: «О, какой у вас интересный магазин!» — цены спрашивал, то-сё, типа зарплату получит и придёт. А через пять минут заходит охранник — ну, который внизу сидит… — у этого частного пятачка имелся, оказывается ещё и свой охранник, а я и не знала! — … с нашим ковриком, представляешь⁈ — С каким ковриком? — не поняла я. — Придверным! — захохотал папа. — Который на улице, у входа у нас лежит! Мозг как-то отказывался верить. — То есть, этот мужик всё посмотрел, а потом вышел и коврик спёр? — Ага! — Так он же грязный… Грязный (ну, люди непрерывно ноги вытирают) и, честно скажем, не первой новизны коврик… Как говорится, «этот случа́й, почитай, всех злее…»[16] По поводу квартиры папа сказал мне не торопиться, мол, он поговорит кое с кем, посоветуется. Отпавшая необходимость немедленно что-то решать неожиданно принесла облегчение. Вот и ладушки. Вместо этого я походила вдоль рядов стоек, нашла себе футболку (женскую такую, приталенную) полосато-жизнерадостно-оранжевую, как апельсин! При взгляде на эту майку непроизвольно улучшалось настроение, и я решила, что она до крайности мне необходима. |