Онлайн книга «Солнце мое»
|
— Сволочи! Мы с минуту посидели молча, потом она меня утешила: — Ну ничё, с войны-то подольше ждали. Все ж таки он здесь. Я вздохнула: — Ну да. И сходить поговорить могу. — Ну вот. Ничё. Не заметишь, как год пройдёт. Эх, блин… Сильно на это надеюсь… — Ой, ба! Я же тебе отдельный телефон поставила! Только номер у тебя теперь будет другой. — Да? А где? — Да прямо у тебя на комоде стоит! — Ну-ка я проверю… Мы пошли в маленькую бабушкину комнатку, и я начала расхваливать новящий радиотелефон, потом объяснять, как включать, да куда нажимать, чтоб пропущенные посмотреть… Бабушка слушала-слушала, а потом и говорит: — А нельзя мне тот поставить? Или уже всё? — Почему — всё? — я даже немного растерялась. — Можно, конечно. А что, не понравился этот тебе? — Да-а… — баба Рая помялась, — боюсь я. Запутаюсь… А тот я знаю! Давай поменяем, а? — Да без проблем вообще! Я быстренько поменяла местами аппараты. — А номер у меня теперь старый останется? — Не-ет, номер-то к розетке привязан. — А-а-а… Ты мне тогда запиши-ка вот сюда! Я в окошечко вставлю, чтоб не забыть. — Давай! Мы извлекли бумажку с номером из старого телефона, перевернули, да на ней же и написали новые цифры — фломастером, чтоб хорошо видно было! — Ага-а-а… Ну-ка… — бабушка водрузила на нос очки, в которых её глаза становились огромными, во всю линзу, и отчётливо (по-дикторски, да-да) прочитала номер. — Это мой теперь? — Да. — Прямо звонить можно? — Конечно! — М-м! Дай-ка я Кларе позвоню… Ну всё, сейчас на полдня хвастаться «личным номером»! Старый что малый, точно. ЧАЙНИК И ЧАЙНИК Часа два я шила и прислушивалась, как бабушка звонит всем по очереди, гордо диктует личный номер, слушает новости. Чисто директор! Потом она, видать, немножко устала и вышла в зал. — Подём чай пить? Она всегда так говорила: «подём» и «двоём» (в смысле — вдвоём). А ещё «друшлаг», «вилисапет» и «неврипитолог», хотя в остальном была очень для своего времени неплохо образована. А ещё у неё были совершенно особенные отношения с историей. Когда перед пятым классом я получила учебник по истории древнего мира и с восторгом начала пересказывать бабушке всякое, из него вычитанное (про Рим, рабов и гладиаторов), она в первый раз до глубины души меня поразила, заявив: — Враньё всё! — и сердито поджала губы: — Не было такого! Я не помню. Так я познала, что значит «потерять дар речи». Ни про какие дислексии и дискалькулии я в своём наивном детстве и слыхом не слыхивала, а то, может, и провела бы параллели. Действительно, если есть люди, которые с трудом усваивают чтение, письмо или счёт — почему бы не быть тем, кому тяжело даётся восприятие времени? Наша бабушка была как раз таким уникумом. Она считала себя о-о-очень древней. И когда Ирка (сестрёнка моя двоюродная, младше меня на два года, которая в соседнем подъезде-то живёт) спросила у неё что-то про мамонтов, бабушка тоже сказала: — Нет, у нас таких не было. Так вот, вышла бабушка и позвала меня гонять чаи. А я даже и не против! Пришли мы в кухню, баба села на своём любимом месте и с некоторым подозрением начала наблюдать за новым чайником. — Так-то хорошо кипит, быстро, — в голосе бабы Раи послышалось сомнение. — Но маленький, а? — А нам с тобой куда больше-то? Литр двести, каждому по две кружки на раз. Зато быстро, и отключается сам. |