Книга Солнце мое, страница 117 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Пойдём-ка, — и дверь за нами закрыл.

— Да что случилось-то, ты расскажешь или нет? — я начала волноваться.

— Ща-а-ас всё расскажу. Ты только скажи мне сперва: деньги те не потратила?

— Да куда бы я их потратила? — удивилась я. — ты что, видишь золото-бриллианты?

— Молодец. Сколько там у тебя?

— Э-э-э… Двадцать четыре пятьсот. А, нет! Двадцать четыре пятьсот пятьдесят.

— А-а-а-га. Ну, теперь слушай. Помнишь, где у Николай Иваныча дом? С магазином?

Естественно, дом этот я помнила прекрасно. Красивый, с высокими потолками в три с половиной метра, он стоял, глядя прямо на пляж Якоби и на стоящую перед ним остановку «Управление ГЭС» — собственно, для работников этой ГЭС этот дом (и второй, его близнец, в пятидесяти метрах) изначально и был построен. И магазин в его первом этаже я прекрасно помню. При СССР отличный магазин был: промтовары, ткани и прочее такое. Потом, как и почти всё, его приватизировали. После его перекупил кто-то, потом ещё раз перекупил. Что там сейчас, я представляла с трудом.

А чего папа про него вспомнил — нынешний хозяин попал на деньги. То ли проигрался, то ли невыгодно вложился — я не совсем поняла. Суть в том, что он срочно продаёт несколько помещений, в том числе и вот этот магазин.

— И почём продаёт?

— По пятьдесят долларов за квадрат.

У меня как-то всё смешалось в голове.

— Это дорого или дёшево?

— Это дёшево. Нормальная цена — двести. Слушай дальше. Мы хотели вложиться, но нам очень много по площади.

— Ой, а какая там площадь?

— Около четырёхсот квадратов.

— Ого!

— Да. Учитывая, что ещё и ремонт надо будет делать, хотя бы минимальный.

— А что, там всё запущено?

— Да нет, — отец слегка поморщился. — Но всё равно, представь себе: когда съезжают — там-сям… углы сероватые, дырки в стенах от оборудования…

— Понятно.

— Так вот, продают только целиком. Можем потом разделить, но хозяин сейчас возиться с этим не хочет, ему надо быстро.

— Это я поняла. Погоди, — я отцепила заколку и взъерошила волосы, пытаясь начать лучше соображать. — Это всё здорово. Купим мы… Ты сколько хочешь?

— Сотню. Максимум сто двадцать.

— Суперски. И что я с остальным буду делать?

— А что ты с квартирой хотела делать?

— Ну… Сдавать, например.

— Вот и тут будешь сдавать.

— О, Господи…

Отец несколько раз притопнул ногой.

— Алексеевна хочет всё взять. Тоже, чтобы, типа сдавать.

— Ну?

— Денег нет — «ну». Я смотрю, она уже мечется, побежала туда-сюда, ищет, где занять.

— А проблема-то в чём?

— Ты знаешь, братки под какой процент занимают? Да ещё доллары!

Ну, капец. Мне не надо было знать процент, меня пугало уже одно слово «братки».

— А у тебя я занимать не хочу, — опередив меня сказал папа. — Сколько лет отдавать будем? Авантюра это.

— А как тогда?

— Очень просто. Мы купим с тобой в четыре доли. Три тебе, одну мне. А доллары я у тебя куплю По шесть рублей… ладно, по семь, — имелось в виду, по семь тысяч за доллар, конечно.

— А чё так дорого-то? Курс же меньше вроде.

Папа хмыкнул:

— А ты знаешь, почём барыги доллары продают? Которые у «Алмаза» стоят?

Я не знала (откуда, собственно?) и только пожала плечами.

— По десятке минимум. Так что мы с тобой нормально расходимся. Чё я буду ребёнка своего обижать, — он быстро глянул на часы. — Ну, что решаешь?

— Только, чур, ты, если что, мне поможешь!