Книга Солнце мое-2, страница 114 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Да оно даже не белое! Я свет побольше сделаю, — Аня щёлкнула вторым выключателем и накинула платье на себя: — Ты посмотри! Оно такое серое, как будто сто лет на витрине висело и запылилось в самый край!

— Так, может, постирать? — неуверенно предложила я, понимая, что это мало поможет.

Помимо цвета не подходило… Да всё! Аня говорила, что хочет молочного оттенка и без газовых юбок — а тут серо-белое и со сплошными тюлями по подолу…

— Давай я его просто надену, — расстроенно предложила она, — и ты всё поймёшь?

— Помочь?

— Да, молнию сзади застегнёшь…

Мы нарядили Аню в платье.

— Да-а-а, мать… Допустим, цвет и покрой не тот. Но вот так ошибиться с ростовкой…

Платье едва-едва на Анне сходилось в груди, зато болталось в талии, тянуло в плечах, морщило складками на животе и было сантиметров на пятнадцать длиннее в подоле, чем следовало.

— Скажи же: на очень высокую, очень худенькую девочку?

— Без титек, — согласно добавила я. — Ну, может, на первый номер рассчитано.

— А я надеялась! — горестно возопила Аня. — Хорошо, хоть время есть ещё.

— Покупать пойдёшь?

В салонах готового свадебного всё было забито одинаковыми китайскими платьями. Довольно аляпого вида, надо сказать.

— Нет, поговорили уже с маман. Шить будем. Подсказали нам хороший салон, девочка там шила. Очень довольна.

— А с этим?

— Продам. Хоть за ткань деньги отобью.

— Ну да. Да и что — хранить его, что ли?

— Вот-вот. Давай объявление составим, что ли?

Мы в четыре руки наваяли объявление.

— Ну вот, — Анна осталась довольна результатом.

— О! Подпиши обязательно, что производства «Германия»!

— Точно! И завтра после института сразу заскочу, подам.

— На новое ткань, я так понимаю, ты ещё не выбрала?

— Нет, в субботу после обеда идём.

— А Дима на свадьбе в чём будет?

— Слушай, я чё-то не спрашивала.

— Цвет костюма хоть узнай, чтоб твой молочный с ним нормально сочетался. И не забудь: послезавтра у Вовки день рождения! К семи ждём. Если не хотите поздно домой добираться — со своими спальниками!

— Поняла, будем.

Двадцать девятого мы собирались гульнуть в центре. Без пятнадцати семь у керамистки заканчивались в этот день занятия, и я планировала занять её кабинет под посиделки. Чтобы спрятать страшные рабочие столешницы, у меня было припасено с десяток красивых узорчатых скатертей из клеёнки (мэйд ин Чайна, куплено на Шанхайке). И ещё меня радовало, что в керамичке были нормального взрослого размера столы и лавки (а не на дошкольников рассчитанные, как в соседнем кабинете), и народу спокойно могло войти человек тридцать.

В принципе, там и потанцевать можно было, если столы немножко по-другому переставить. Парни обещали притащить гитару, исполнить пару-тройку ролевых хитов. В общем, вечер обещал быть бурным.

Я с утра сбегала, провела в садике кружок, а всю вторую половину дня как Золушка готовила всякую вкуснятину для угощения. И тут, на полтора часа раньше, прибегает Аня.

— О! — удивилась я. — Никак, ты помогать летишь?

— И помогать. И поговорить. Дима к семи подъедет, я хочу, пока его нет.

— Что опять случилось⁈ — испугалась я.

— Щас, я руки помою и расскажу тебе.

Анна сгоняла до раковины и примчалась готовая к подвигам.

— Чё делать?

— Колбасу вон ту режь красивенько. Можешь сразу раскладывать, вон тарелки.