Книга Солнце мое-2, страница 36 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

К остановке приближался автобус!

И мы побежали. Потому что иначе можно три часа стоять и ничего не выстоять.

Уже запрыгнув в старенький дребезжащий лиаз и устроившись на облупленном дерматиновом сиденье, я снова прижалась к Вовке изо всех сил, он обнял меня, так, что косточки хрустнули и спросил:

— Может, поедем до ГЭСа? Там сейчас есть кто?

Я немножко удивилась:

— Там сейчас никого… А как же к нам? Бабушка там пирожки стряпает…

— Пирожки потом, — он наклонился и шепнул мне в ухо: — Сперва я тебя хочу. При бабушке днём неудобно. А там… можешь кричать сколько хочешь.

И так он улыбался, что мне тут же стало жарко.

И… да. Громкая я, что уж говорить.

В общем, вышли мы на ГЭСе, без палева забурились в «Шаман-камень» и любили друг друга в восточном стиле — на коврах и разбросанных подушках. И никто нас не потревожил.

Я лежала на ковре, и мысли в моей голове бродили самые умиротворённые. Сладкие и тягучие, как мёд. И над этим мёдом тоненько звенела одинокая мушка досадного напоминания, что надо бы выяснить, как и где Вова собирается жить.

— Вов… Оль… — начали мы одновременно.

— Ну, давай, ты говори! — сразу отступилась я.

— Нет уж, давай ты первая.

Я вздохнула и приподнялась на локте… это сразу вызвало непредвиденное брожение пальцами по некоторым округлостям…

— Я так не могу, ты меня отвлекаешь.

— Ладно, говори, — он тоже приподнялся, опираясь на локоть.

Но я снова забыла придуманное было красивое начало и пошла в лоб:

— Вова, скажи мне, как ты относишься к тому, чтобы у меня пожить?

И тут он меня, прямо скажем, ошарашил:

— Я надеялся, что вы меня приютите, пока я комнату не сниму.

Видимо разочарование так сильно отразилось на моём лице, что он тут же сказал:

— Олька, ты что? Не расстраивайся! Мы с тобой будем встречаться… Будем же? — я кивнула. Глаза отчего-то намокли.

Вот, такая я собственница. В мыслях он был уже мой. Вот прямо совсем мой. И тут, оказывается…

— Олька! — он сгрёб меня в охапку. — Перестань, слышишь? Во-первых, если я приеду и поселюсь у тебя, это будет наглостью.

— Да почему⁈

— Да потому. Ты на меня с точки зрения родителей твоих посмотри. Проходимец какой-то.

Я хотела сильно возмутиться, но он прикрыл мне пальцами рот:

— Погоди, послушай! Главное, наверное, не в твоих родителях, а в моих… в матери, — он нахмурился.

— И что не так?

Разговор, очевидно, перестал доставлять ему удовольствие.

— Она… как тебе сказать…

— Да уж скажи ро́том, как есть!

— В общем, она считает, что я без неё ни на что не способен.

— Ага. А ты хочешь доказать, что способен?

— Ну… Глупо звучит, но по сути так.

— М-гм, — что ж, надо это как-то переварить. — Ладно… А можно тебя попросить, чтобы, выбирая съёмное жильё, ты как-то рассчитывал быть ко мне поближе?

— Конечно! — Вовка обнял меня с новой силой, словно у него гора с плеч свалилась. Видать, над ним тоже тяготел этот разговор. — Я планирую часто приходить к тебе в гости. А лучше тебя к себе заманивать. Такую вкусную девочку!..

В общем, домой мы выползли ещё где-то через час. Шли под тополями с пронзительно-зелёной молодой листвой, неторопливо и беспечно. На Мухиной, в том же киоске, что и на давнем нашем первом свидании, купили мороженое. В Юбилейном газоны перед домами наполнились цветущими яблонями и грушами. Ди́чками, конечно же, но от этого белоснежные шапки крон не становились менее красивыми. Романтика!