Книга Солнце мое-2, страница 95 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Не могу я на него долго злиться, как хотите.

Ну вот, обсуждали мы, потом я уходила к себе и печатала. Потом показывала Вовке. Иногда ему сразу нравилось, иногда мы снова отчаянно препирались, а иногда вдруг ему начинали сниться длинные сны на тему этих событий. Тогда сюжет толстел и разрастался, как на дрожжах.

КУДА ЖЕ БЕЗ КОМПА!

На следующей неделе Вова, посоветовавшись с кем только можно, купил себе компьютер. И поставил его в кассетный киоск!

— Я так подумал, — делился он со мной своими соображениями. — В общагу его тащить страшно. К тебе можно было бы — а смысл? Я к тебе прихожу, чтобы быть с тобой.

— Ну, логично.

— Вот! А тут я иногда сижу, полчаса, час может никого не быть. Скучно. Зато теперь пока сижу, наиграюсь. И тут всяко надёжнее, чем в общаге. Двери железные, сигналка.

Это точно: и двери, и ставни на окна железные. И сигналку мы с первого же дня подключили.

— Главное, чтоб не до падающих человечков, — вспомнила я старую историю с играми, когда Вова дозалипал в игры до того, что ему в тетрадях эти человечки стали мерещиться.

— Да уж, — согласился со мной Вова. — ты, если чё, тормози меня.

— Нет уж! Началась старая песня! — мы уставились друг на друга. — Только в порядке исключения, в самых крайних случаях. А так сам себя тормози. Я, конечно, понимаю, — ехидно добавила я, — что у мужчин окончательное формирование лобных долей мозга происходит к двадцати пяти годам, но надо же как-то стремиться в эту сторону.

Против науки у Вовки аргументов не нашлось, поэтому он просто сгрёб меня в охапку и начал тискать и щекотать. Негодяй негодяйский!

ПЕРЕСЕЛЕНКА

Сентябрь приближался к концу, и передо мной в полный рост встала проблема переселения. Нет, можно было согласиться на заманчивое предложение мамы и никуда не переезжать. Она и так пыталась заводить тут со мной разговоры, мол: да ничего страшного, дом у нас на даче тёплый, баня есть, нормально живём… Но это было бы совсем нечестно по отношению к ней и к Саше. Поэтому я пыталась сообразить, куда и на что мне понадобятся денежки.

Тут меня папа порадовал. Пошла я к нему со своими раздумьями. Говорю:

— Эх, хотела я с октябрьских достроить павильонам стенки, чтоб на следующий год не оставлять, да, видать, не получится.

— О! Не сказал же я тебе! — папа аж по лбу себя хлопнул. — Пяти с половиной, строители посчитали, на все стены хватит, и даже почти всё крышей закрыть.

— Это уже с работой? — не поверила я.

— Да!

— Что-то мало… А как же мы с тобой считали?..

— Так и считали! Мы прикидывали сколько? Пятьдесят-пятьдесят пять миллионов, правильно?

— Ну.

— А ты уже сколько потратила?

Я полезла в блокнотик и принялась считать столбиком.

— Семнадцать с половиной.

— Вот, ещё лимонов тридцать пять на отделку уйдёт. Это кажется, что стенки стоят. А как начнёшь сейчас: окна, ставни железные, полы, батареи… махом набежит. Я могу по своему́пристрою тебе раскладку показать.

— Да понятно, верю я. Это значит — что? Я могу себе ванну купить?

— Можешь, — в своей привычной манере усмехнулся папа. — давайте-давайте, покупайте ванны, у кого совести нет.

— Ну, пап! Отдам я тебе в ноябре, договорились же.

— Да шучу я. Покупай, конечно. И холодильник купи, раз ты тут жить собираешься. Придётся тебе, наверное, и плитку покупать. Как ты это всё вмещать будешь в свой кабинетик? Там же у тебя квадратов десять.